Ивернева знала, что озон образуется при возбуждении молекул кислорода ультрафиолетовыми лучами. Он скапливается на высоте десяти-пятидесяти километров, образуя озоносферу. Озоносфера - это броня, которая спасает всех живущих на земле от жесткого космического излучения. Значит, надо исследовать лабораторные шаровые молнии в лучах с различной длиной волны. А что, если озоносфера - это колоссальная шаровая молния, в центре которой спрятан земной шар? Вот поистине сумасшедшая идея! Мы окружены газовым кристаллом, который существует десятки миллионов лет! Значит, и лабораторные шаровые молнии могут жить долго. И тогда для них найдется практическое применение. Например, лазеры с рабочим телом в виде газокристалла...

Однажды, когда Ивернева копалась в своей картотеке, в кабинет заглянул Шкляр.

– Привет! Удели несколько минут гордому машино-владельцу.

– И дачевладельцу?

– И ему!
– весело согласился Сан Саныч, проходя и садясь.
– Ты знаешь, я официальные бумаги уже подписываю так: "Александер А.Шкляр, эсквайр". Все выходные торчу на участке.

– Копаешься?

– Копаешься - не то слово. Землю рою! Поливка, прополка, подвязка, прореживание...

– Саня, извини, я занята очень. Ты что хотел?

– А вот что. Я вижу, ты здесь засыхаешь. Загниваешь на корню. Вкалываешь аки зверь, а толку чуть. Один шарик в ста опытах - это разве результат? А может, его вообще нельзя получить? Зачем зря мучиться?

Софья Петровна молча перебирала карточки.

– В моей лаборатории появилась вакансия сэнээса. Турнул одного бездельника. Предлагаю тебе это место и интересную работу. Файбусович - за. Что скажешь?

Ивернева нашла наконец карточку.

– Знаешь, Саня... В общем, каждый человек рано или поздно встречается со своей шаровой молнией. Про Рихмана знаешь? Он экспериментировал с атмосферным электричеством. Во время одного из опытов его убила шаровая молния. Послушай, что написал Ломоносов о своем друге: "Умер господин Рихман прекрасною смертью, исполняя по своей профессии должность". Понимаешь?.. К сожалению, этого не скажут о тебе.

– Ну, ну.
– Шкляр встал.
– Все-таки подумай. Предложение остается в силе.

А через неделю в кабинет Софьи Петровны зашел Годунов. Событие это было редкостное. Лысина начальника отливала розовым, узкое лицо расплылось в улыбке.

– Я тут почитал кое-чего... Оказывается, при охлаждении расплава образование кристаллов необязательно. Очень часто получается стекло, в котором атомы расположены хаотично.

Ивернева кивнула.

– Чтобы получился кристалл, надо добавить стабилизирующую добавку. Например, при кристаллизации фианита в расплав подсыпают оксиды кальция или урана.

Ивернева сжала щеки ладонями.

– Значит, и нам надо в озон что-то добавить. Какой-нибудь газ, стабилизирующий газовый кристалл.

– Борис Николаевич, вы гений! Я знаю, что надо добавить!

6

По случаю десятилетия ИМАНа был устроен торжественный вечер. Конференц-зал, украшенный портретами, лозунгами и флагами, блистал. Женщины щеголяли туалетами, мужчины позванивали медалями. Шкляр сидел в президиуме во втором ряду и с удовлетворением выслушал праздничный приказ, в котором его фамилия упоминалась дважды. Нашел глазами Зою в голубом макси, озорно подмигнул. Жена укоризненно покачала головой. Затем они гуляли по длинным коридорам, стены которых были увешаны юмористическими рисунками из жизни института. На одном из листов Шкляр был изображен в виде Юпитера, размахивающего линейными молниями. Сан Саныч посмеялся.

Из зала доносилась музыка: там попеременно играл духовой оркестр и крутили диски. Молодежь танцевала.

– Может, попляшем?
– спросил Шкляр.

– Есть предложение спуститься в буфет.
– Это сзади к ним подошел Файбусович и взял под руки.
– Есть шампанское. Я заказал столик.

– Дельно!

Они влились в поток людей, который медленно стекал по лестничным маршам. Навстречу катился другой поток: шумный, веселый, возбужденный. На первом этаже у длиннейшей стенгазеты стояла Ивернева. Закинув голову и встав на цыпочки, она читала какую-то заметку.

– Обрати внимание на марсианку, - шепнула Зоя.
– Смех, да и только.

Сан Саныч оглянулся.

– По-моему, сегодня она в порядке. Даже прическу сделала.

– Ты на ее палец посмотри. Я давно обратила внимание - нацепила перстень с громадным голубым кабошоном. Никакого вкуса. Он ей идет, как корове седло.

– Это не камень, - скучным голосом сказал Шкляр.
– Это шаровая молния.

– Как?!
– Зоя попятилась.
– Она что, с ума сошла? Взрыв хочет устроить?

– Не бойся, неопасно. У шаровой молнии несколько разновидностей. Софья таскает обыкновенный газокристалл, заключенный в кварцевую ампулу. Говорит, что изучает продолжительность его жизни, а сама хвастает, конечно.

– Значит, ей удалось?

– Заюш, иди в буфет. Мне надо сказать ей пару слов.

Зоя скорчила недовольную гримаску и ушла.

– Позвольте приветствовать вас, дражайшая Софья Петровна, - дурашливым голосом пропел Шкляр.
– Допустите к ручке.

Ивернева оглянулась: