Шрифт:
Гости тоже в волнении; каждый занят своим нарядом. Оказывается, у одного все еще не доставлен костюм из города; у другого оказались узкими сапоги; доктор ворчит, что золотой шнурок «дважды рожденного» недостаточно толст. Парикмахеры и портной завалены просьбами, их рвут на части…
Гарри тоже озабочен: он примеряет костюм набоба. Райт сидит перед ним в кресле с сигарой, а Джемс с усердием хлопочет возле Гарри.
— Отлично, отлично, ты настоящий раджа! Теперь бы вокруг тебя штук десять «нотчей», индусских танцовщиц, — восклицает он.
— А по-моему, не мешало бы побольше бриллиантов и вообще камней на тюрбан и на грудь, — говорит Райт.
— Это правда, — соглашается Гарри, — но где их взять теперь?
— Постой, ты, Гарри, не открывал шкатулку, что стояла на шифоньере, в комнате умершей невесты, помнишь, ту, что мы видели в первый день приезда в Охотничий дом? — спросил Джемс. — Она была тяжела, и в ней, вероятно, дамские украшения.
— А ведь ты, пожалуй, прав, Джемми, пошли сейчас же за ней Смита.
Сказано — сделано.
Смит отряжен, через полчаса шкатулка привезена. Что за чудная, тонкая работа!
Но молодым людям не до красот шкатулки: они спешат открыть ее. Но открыть нельзя: крышка крепко сидит на своем месте, нет и признаков замка.
Гарри вертит ее из стороны в сторону.
— Какая досада, что я раньше не подумал о ней и не призвал мастера, — сожалеет он.
— Ну, мастер-то едва ли бы что тут сделал: замка ведь нет, — говорит Райт и, в свою очередь, вертит шкатулку.
— Постой, постой, дай мне! — перебивает Джемс и берет ящик.
Он нажимает что-то, и крышка с мелодичным звоном открывается. Ура!
Увлеченные костюмом, ни Гарри, ни Райт не обратили внимания на то, что Джемс так легко открыл шкатулку. Им не пришло в голову спросить его, откуда он знает секрет замка.
Сам же Джемс только слегка сдвинул брови, что у него было признаком запавшей думы.
В шкатулке несколько отделений-этажей, и все они наполнены дамскими украшениями старинной художественной работы: тут кольца, браслеты, серьги, ожерелья и прочее, и все лежит на своих местах-выемках.
Порядок образцовый.
В одном из средних отделений не хватает ожерелья из каких-то кораллов или бус. Осталась пустая ложбинка с ямочками. Да в нижнем этаже такая большая пустота. Трудно определить, что тут лежало… Скорее всего, что большой дамский гребень.
На месте его лежит тоненькая тетрадка, исписанная женским почерком.
Друзья ее раскрывают и не знают, на каком языке она написана.
— Должно быть, по-итальянски, — решает Джемс.
— Это дадим перевести Карлу Ивановичу, а теперь пора выбирать подходящие украшения, — спешит Гарри и кладет тетрадку на место.
Украшения выбраны, и наряд набоба сразу выиграл вдвое.
Это в самом деле набоб, богач, увешанный драгоценностями, как индусский идол.
III
Вечер. Близко полночь. Бал удался на славу! Залы переполнены гостями.
Множество дорогих и интересных костюмов. Шелк и бархат всех цветов и оттенков. Кружева, ленты, бриллианты…
Вот гордая венецианская догаресса в жемчужной шапочке и с длинным парадным шлейфом, который несет голубой паж.
Вот благородная испанка в черных кружевах и с огромным красным веером.
А вот маленькая японская мусмэ в расшитом цветами и птицами халатике.
Здесь турчанка в шелковых шальварах и белой воздушной чадре.
А сколько боярынь, боярышень, полек, румынок и даже китаянок!
Кажется, все нации мира прислали своих лучших представительниц на этот пир.
Между костюмами мужчин преобладают домино.
Музыка гремит. Танец сменяет танец.
Хозяин, хотя и под маской, но всеми узнанный по богатству костюма раджи, внимателен и приветлив со всеми.
Всюду разбросанные буфеты-пагоды с шампанским, дорогими винами и фруктами не успевают удовлетворять желающих.
Уютные уголки под тенью пальм и муз, где розоватый или голубоватый свет фонарика располагает к излияниям любви, скрывают счастливые парочки.
Джемс, Райт, даже сам доктор ухаживают вовсю. Каждый выбрал даму по своему вкусу.
Вскоре после полуночи хозяин входит в главный зал под руку с новой гостьей.
Между публикой пробегает шепот одобрения. И правда, более красивой пары не найти.