– Черт с ним! Будь что будет. Когда я смотрел на публику во время нашего выступления, то сразу понял – много здесь не заработать. Понимаете… я рассчитывал, что все девицы вырядятся в самое лучшее, что у них есть, включая украшения. А вместо этого там были джинсы, пуловеры и черт знает что еще. В конце концов… вы сами все видели не хуже меня.

– Да, видел.

– Единственное, что можно было зацепить, так это сережки маленькой блондинки. Я решил, что они стоят добрых пять кусков, а может и больше. Когда я вызывал добровольцев, я надеялся, что она облегчит мне работу. Так и вышло: когда погасли огни, девочка была у меня под рукой. Мне даже не нужно было спускаться в зал. Только тихонечко снять цацки… – Несмотря на положение, в котором он находился, Мефисто невольно улыбнулся. – У меня пальцы феи. Я могу ощипать голубя так, что он этого не заметит… Когда бриллианты оказались в моем кармане, я толкнул Писа и, пожалуй, все… – Его улыбка исчезла. – Но я полагаю, вы мне все равно не верите, лейтенант…

– Я тебя удивлю, Мефисто, но, возможно, поверю тебе… после того, как услышу продолжение.

– Продолжение?

– Продолжение и конец. Когда ты играл в труп в гимнастическом зале с ножом в спине. Что это были за шуточки?

– Вот этого я совершенно не знаю.

– Как хочешь, – я вновь вытащил колье из кармана. – В таком случае будем играть по первому варианту.

– Секунду! – умоляюще воскликнул он. – Я говорю только правду. Когда Пис включил свет, я увидел, что кто-то охладил одну девушку, и меня обуял страх. Я сказал себе, что если вдобавок ко всему моя пышечка, заметив исчезновение бриллиантов, начнет вопить, и их обнаружат у меня, то дело швах. Поэтому мы с Писом смылись искать местечко, где бы их можно было припрятать так, чтобы потом, позднее, забрать.

– И вы попали в гимнастический зал?

– Да. Я приказал Пису постоять на шухере, пока я в зале прячу серьги.

– А разве это было не для того, чтобы он не увидел, куда ты их прячешь?

– Нет! – Мефисто скорчил мерзкую гримасу. Он сказал это очень твердо, и я понял, что Пис ему верит. – Во всяком случае, пока Пис торопился вернуться за кулисы, а я искал местечко… – б-р-р-р… я получил удар по голове. И когда я очутился в темноте… – Он вздрогнул при этом воспоминании, и капли пота выступили на его лбу. Затем он продолжил немного дрожащим голосом. – Вы можете себе представить, что я ощутил… В темноте, запертый в чем-то, что было похоже на большущий деревянный гроб. Словно заживо зарытый, вот так! Наконец, крышка поднялась, и я увидел вас. Никогда еще вид легавого не был для меня таким приятным.

– Понимаю твою радость при моем виде.

В этот момент затряслась дверь под чьими-то мощными и торопливыми ударами.

Инспектор След буквально влетел в помещение.

– Лейтенант, мы узнали, откуда брались ножи! – сказал он, стараясь отдышаться.

– Вы?

– Не совсем, – его глаза недружелюбно сверкнули, – сержант!

– Где?

– У одного из профессоров.

– Которого?

– Красавчика Пирса!

Комната Пирса имела вид антикварного магазина или арсенала семнадцатого века. Там была пара боевых сабель, скрещенных на стене, а в одном из углов стояли полные рыцарские доспехи. Представив внутри них еще один труп, я даже был вынужден приподнять забрало. Затем я обнаружил чрезвычайно острое мачете, малайский крис и аргентинский болас. Короче говоря, обладая подобным хозяйством, можно смело открывать оружейную лавку.

– Что вы собирались с этим делать? – обратился я к Пирсу. – Показывать как орудия убийства?

– Это мое хобби, – нервно ответил он. – Я коллекционирую старинное оружие… музейные вещи.

– Ножи тоже принадлежат вам?

– Да.

Он показал футляр, лежащий на письменном столе.

– Они находились внутри. В зале я неожиданно вспомнил о них. Я не видел нож вблизи… в спине Джоан, но я подумал, что он, возможно, мой. Тогда я сказал об этом инспектору, а тот проводил меня к сержанту.

– Во всяком случае, сейчас мы в этом убедимся, – вздохнул я и открыл футляр. Его внутренность была выложена ярко-синим бархатом, а по диагоналям крест-накрест шли углубления, явно для ножей с острыми концами.

– Вы давно заглядывали сюда?

– Примерно неделю назад, – голос его дрожал. – Поверьте мне, лейтенант… я никогда не…

– Как они выглядели?

– Фактически это стилеты. Настоящие произведения искусства. Треугольное лезвие, узкое, работа фабрики Брешиа… Это знаменитый оружейник восемнадцатого века. Безусловно, это оружие для закалывания. Закалка…

– Я отдаю должное вашим энциклопедическим познаниям, ведь дело идет именно о них. Итак, вы заявляете, что видели их на своих местах приблизительно неделю назад?

– Да.

На его письменном столе красовался телефон. Я воспользовался им, чтобы позвонить мисс Баннистер. Полник мгновенно снял трубку.

– Это Уиллер. Вы помните о находке Следа во время обыска? Сейчас же принесите ее или пошлите сюда Следа. Я в комнате Пирса.

– Понял.

Я положил трубку и прикурил сигарету от окурка предыдущей. Если продолжать в том же духе, то сэкономлю на спичках.

Пирс вопросительно взглянул на меня.

– Вы полагаете, что убийца украл у меня эти ножи?

– Я считаю, что он ими воспользовался.

– Что вы хотите этим сказать?

– Если они ему принадлежали, у него нет необходимости их красть. Вы улавливаете ход моей мысли?

Он сразу покраснел.

– Вы обвиняете меня в…

– Пока еще нет.

Вошел След, протянул мне старинный «кольт» и весьма огорчился, когда я приказал ему вернуться в зал. Потом я протянул оружие Пирсу.