И, разворачиваясь, уходит. Стою и смотрю ему вслед, язык словно мертв. Он не может

говорить. Я застыла на месте. А несколько минут спустя происходит нечто ужасное.

Чувствую острый, пронзающий укол в сердце. Будто тысячи тонких иголок разом

вонзились в него. А затем в моей голове возникает до боли знакомый голос:

– Выходи-выходи, сестренка, где бы ты ни пряталась.

_____________________________6_____________________________

(Р)

Полчаса назад

Жила-была на свете женщина. Прекрасные волосы, изящная фигура, грациозная

походка, светские манеры - все в ней было идеально. Ее уважали и ценили в сообществе, признавали, как лидера, ей поклонялись. Но было в ней и то, о чем не знали люди. Та

женщина была обманом. Она носила на лице лживую улыбку, слова, вылетавшие из ее

красивого рта, были ничем иным, как пустотой, которая жила и в ее ледяном сердце. В ней не

было милосердия, любви к ближним. Ее душа была уродлива и черна.

29

5

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

Та женщина была моей матерью.

И она никогда не любила меня.

Сейчас я вижу ее так, будто бы сижу рядом, совсем близко. Полезная способность. Одна

из лучших. Ледяная женщина смотрит на большой экран. Она непроницаема. На ее

идеальном лице нет ни единого изъяна. Холодные голубые глаза не моргают. Они мертвые. Я

не могу проникнуть в ее сознание – она что-то сделала с собой, поставила блок. Каким

образом? Неизвестно. Возможно, она ввела себе порцию нейронов одного из Инсолитусов.

Зато мозг Дэвида Кайзенберга вполне подвластен мне. Пусть он и гений, но защитить свой

мозг от проникновения не сумел. Печальная новость для него, отличная для меня.

Ледяная женщина в большом зале. Она идет к трибуне, чтобы начать речь. Я узнаю этот

зал – зал совета. Она все еще в Акрополе. Я – Дэвид. Он встает рядом с ней, почти сразу же в

воздухе напротив его лица появляется проекция устройства для записи, и он совершает

нужные манипуляции. Запись заседания пошла.

– Сегодня на повестке дня главный вопрос, - слышу я ее отстраненный, ничего не

значащий голос. Меня передергивает от неясного чувства. Ненависть ли это? Нет. Нечто

другое. – Беглые преступники все еще на свободе, и это крайне беспокоит меня. Есть какие-

то подвижки по этому вопросу?

Слева замечаю движение. Это мужчина – высокий, худой, с небольшой седой бородкой.

Его пустые серые глаза буравят взглядом ледяную женщину.

– Мадам президент, боюсь, у нас возникла небольшая проблема, - говорит он осторожно, вероятно, опасаясь гнева ледяной женщины. Все боятся ее. Она приподнимает бровь, и

мужчина спешно продолжает, - В западной части мятежных земель отмечено несколько

землетрясений, 4 и 7 баллов. А также ливневые ураганы и несколько довольно сильных гроз.

– Вы проверяли пещеры? – задает она вопрос, и я вижу, как уголки ее глаз дергаются.

Она нервничает. Она расстроена, что он еще жив? Ее вполне могло бы расстроить такое

известие. Ведь в прошлый раз, когда она видела своего сына, то пыталась убить его.

Мужчина с бородкой кивает, проверяет что-то по наручному компьютеру, а затем снова

поднимает виноватый взгляд на ледяную женщину и продолжает докладывать:

– Дроны засылались туда несколько раз, если быть точными – четырежды. Но, увы,

никого обнаружено не было.

– Так ищите, - спокойно отрезает она, на лице – непроницаемая маска, - Я хочу, чтобы

вы нашли их. Всех до единого. Особенно объекты X. Они в приоритете. Каждый из них

чрезвычайно опасен, председатель. Мы должны устранить эту угрозу любой ценой. Иначе

привычный для вас мир падет под гнетом этих монстров.

Хочу выбраться оттуда, хочу больше никогда не слышать ее голос. Но он звучит,

заполняя весь мой слух. И я продолжаю вторгаться в сознание Кайзенберга. Отрывки

становятся не такими четкими, как прежде, и я понимаю, что, возможно, силы на исходе.

Нужна подпитка. Я иду вместе с ними прочь из зала, прочь из здания совета. Куда она