– Психику мою уже ничем не испортишь, а подруга подождёт. Дядя Толь, мне это так интересно, ты же сам знаешь, если бы не отец, я бы всю жизнь посвятила раскрытию преступлений.

– Боюсь, твой папа не одобрит эту затею и мне ещё влетит.

– Не влетит, вы же с ним друзья, и тем более мы ему ничего не расскажем. Пожалуйста, ты же не откажешь девушке в такой маленькой просьбе, – пропела Оля и слегка похлопала длинными ресничками.

– Эх, девушка, пользуетесь вы моим мягким характером, верёвки вьёте. – Засмеялся Толя. – Ладно, только веди там себя тихо и ничего не трогай, – нравоучительно проговорил Данилов.

– О чём речь? Я, как говорится, не первый раз замужем.

– Чего-чего? – Улыбнулся мужчина.

– Поехали. – Кивнула Оля.

Ехали они недолго, но девушка успела задремать, а вот, шофёр был бодр. Душевный человек, никогда не подводит, добрый, общительный, и при этом до сих пор холостяк. Не нашлось ещё той женщины, которая бы сделала меня счастливым, – всегда оправдывался тот, хотя на самом деле, он просто боялся женщин. Нет, не прямом смысле, конечно. Он чувствовал себя неуверенно, смущался в их обществе. Данилов никогда не жаловался на свою холостятскую жизнь, жил один, родители давно погибли в аварии, а другие родственники находились далеко. Нельзя сказать, что он красавец, но своим обаянием может сразить наповал. Толя крепкого телосложения, не без избыточного веса, который, впрочем, придавал мужчине обаяние, с тёмными волосами и любопытнейшими глазами. С Самариным он познакомился в начале своей служебной карьеры. Совместная работа сделала их хорошими друзьями. И вот уже 15 лет они бок о бок сотрудничают, а в неслужебное время часто вместе собираются, естественно с домачатцами Самарина. И до того Данилов проникся душой к полковнику, что воспринимает его детей как своих собственных. И частенько балует их, за что собственно и получает от строгого отца. Правда, всё это, конечно, происходит шутя, любя и по-семейному.

– Лёлька, просыпайся, приехали.

– Уже? – сонным голосом спросила девушка, но тут же взбодрилась при мысли о том, что она будет на настоящем месте преступления.

Служебная машина плавно припарковалась у серой девятиэтажки. Резкие порывы ветра взъерошивали ещё зелёные деревья, из-за чего этот и без того невесёлый пейзаж казался ещё более унылым. Ольга вышла из машины и стала протискиваться сквозь безликую толпу к эпицентру событий, где, прислонившись к мусорному контейнеру, сидела молодая девушка. Густые каштановые волосы нежно окутали почти всё её лицо, виднелись лишь аккуратный вздёрнутый носик и длинные ресницы, которые застыли на полузакрытых глазах.

Толпа зевак облепила красную ленту, за которой уже работали криминалисты. Анатолий Данилов, схватив задумавшуюся Олю за руку, прорвался через это столпотворение, и спустя миг они уже очутились по ту сторону красной ленты. Теперь картина выглядела значительно хуже. Мертвенно-белая кожа, кровавые пятна, расплывшиеся почти по всему костюму и ужасно противный запах, который доносился из помойки. Но желание поучаствовать в настоящем расследовании было настолько велико, что Ольга старалась не замечать эти издержки профессии. Самарина очень обрадовалась, что труп девушки ещё не успели увезти, и что перед ней открывается перспектива лично осмотреть убитую, и обратить внимание на все детали, которые так часто упускают следователи, из-за чего собственно и рождаются очередные висяки.

– Опа, Данилов, ты что ли, Толян? – неуместно радостно воскликнул мужчина, который всё это время работал рядом с телом девушки.

– Санёк Савельев, а я тебя и не узнал, богатым будешь, – слегка замешкался Толя.

– Да будешь тут богатым, ага, жди. До пенсии не дождешься, разве что наследство получу от какого-нибудь дядюшки из Аргентины, – отмахнулся Саша, – ты какими судьбами здесь, считай сколько уже не виделись, лет пятнадцать.

– Двадцать. – Уточнил Данилов. – Как выпустились, так о тебе не слуху не духу. Не на одну встречу одноклассников не пришел, это надо же! – Поучительно заявил тот.

– А я че? Я хотел, просто сразу после школы женился, вот и пришлось переехать в другой город к жене. А там работа, дети, быт, ну сам знаешь, как это бывает.

– Я в отличие от тебя, человек холостой, поэтому понятия не имею как там у тебя это бывает.

– Ошибаешься, я теперь тоже свободен, как мартовский кот, – гордо произнёс мужчина, – а ты, как я погляжу, лукавишь, с какой красавицей пришел, – Савельев выразительно перевел взгляд на Ольгу.

– Это моя…

– Ага, – радостно вскрикнул Саша.

– Не ага, а моя практикантка, – не растерялся Данилов.

– Ага, – немного разочарованно протянул мужчина, – хотя, что это меняет, сегодня практикантка, а завтра…

– Дурак ты Савельев, и шутки у тебя дурацкие. Ну надо же, годы тебя совсем не изменили, я то думал, что ты поумнеешь, но, видимо, этой функции в твоём организме не предусмотрено.

– Да ладно тебе, не обижайся, я ж это так, по-дружески, – смутился Саша.

– По-дружески пивком угощают, а ты.

– Ну всё, намек понял, – многозначно подмигнул Савельев.

– Ладно, что тут случилось?

– Ну что тебе сказать? Два наживых ранения прямо в сердце, нанесены предположительно обычным карманным ножом, время смерти примерно восемь-десять часов назад, точнее после вскрытия.

– Почему карманным?

– Ну во-первых, потому что глубина раны небольшая, а во-вторых, кто же по улице ходит с кухонным ножом, да ещё и ночью.

– Ну, например, маньяк, – предположил Данилов.

– Плохо ты нашу публику знаешь. Если бы у маньяка был нож, неважно какой, он бы вдоволь наигрался с жертвой. Ну, отрезал бы чего-нибудь, ухо или нос. Да вспомни хотя бы Потрошителя, тот кишки вынимал и рядом с телом клал, вот фантазия у человека, а наш, всего два удара, правда очень точных.