— Но положительный результат все же лучше, — Стефания сощурилась, взглянув на восходящее солнце. — Ну так что, приступим?

В деревушке, казалось, не было ни души — по всей видимости, ее немногочисленные жители либо находились в море, вылавливая рыбу и прочую морскую живность, либо трудились в поте лица на рыбоперерабатывающем комбинате.

Тем не менее, Габриэль решил сначала осмотреть дом Аманды Боннэ, а уж потом искать ее в других уголках деревни.

Назвать жилище Аманды домом было трудно. Стандартная щитовая конструкция размером пять на пять метров — такие обычно использовались под легкие временные склады. Вместо окон в пластиковых стенах пробиты узкие прямоугольные отверстия, затянутые противомоскитной сеткой — совсем не лишняя предосторожность, отметил Габриэль, прихлопнув здоровенного кровососа, уже собиравшегося вонзить хоботок ему в шею.

Слева к домику была пристроена небольшая будочка из гофрированной жести, где, по всей видимости, хранились инструменты и инвентарь. От солнца — грозовые фронты, взявшие в плотные тиски северные районы, сюда не добирались — дом укрывали своей тенью два массивных дерева с широкими перистыми листьями.

Стряхнув с пальцев останки москита, Габриэль постучал в дверь — пришлось воспользоваться именно таким древним способом, потому как ни сигнализатором, ни даже примитивным звонком дверь снабжена не была. Впрочем, в таком захолустье даже это не удивляло.

Однако ответа не последовало. Даже после того, как Габриэль постучал еще дважды — причем весьма громко — дверь оставалась закрытой.

— Да сколько можно тарабанить, — раздался вдруг голос справа. — Нету ее дома, понятно?

Габриэль повернулся к говорившему. За невысокой проволочной оградой, отделявшей «владения» Боннэ от соседнего участка, стоял старик в выцветшей безрукавке и коротких линялых штанах. Лицо его было изборождено морщинами, а в зубах старик сжимал почерневшую от времени трубку.

— Нету ее, — повторил старик, окутавшись облаком сизого удушливого дыма. — И хватит дверь ломать. Отдохнуть дайте человеку. Понаехали-от, городские…

В слово «городские» старик умудрился каким-то образом вложить море эмоций, причем эмоций сугубо отрицательных.

— Как понимать — отдохнуть? Если ее дома нет…

— Мне, мне отдохнуть дайте! — взвился старик, вовсе не производивший впечатления утомленного работой трудяги. — Тарабанят с самого утра…

— А вы не подскажете, куда отправилась госпожа Боннэ? — спросил Габриэль. — Где мы могли бы ее найти?

Старик едва не поперхнулся дымом.

— «Госпожа»? Ты смотри, на людях такое не ляпни, городской — со смеху ведь они полопаются, люди-то. Госпожа… На этой «госпоже» пробы ставить негде, прости господи. Как только пацана нормального вырастить сумела, и не знаю даже. А, все едино — у такой мамаши дите счастливым не родится… Пропал пострел ни за что.

Судя по всему, желание почесать языком у старика преобладало над неприязненным отношением к «городским». А если его речевые способности еще и будут дополнительно стимулированы…

— Как он пропал, мальчишка-то? — поинтересовался Габриэль, вытягивая из кармана сложенную вдвое купюру немаленького достоинства.

— Пропал и пропал, вам-то какой интерес до этого дела, — сказал старик, но, увидев шуршащий аргумент, пришел к выводу, что кем бы ни были «городские», у них есть право интересоваться подробностями этой истории. — Так с недели три назад прилетела машина — ну, черная такая, здоровая и дорогущая, надо полагать, — оттуда человек вышел и прямиком к Пиявке…

— К кому? — не понял Габриэль.

— К Пиявке. Ну, к Аманде, которую вы ищете, — пояснил старик. — Ее у нас в поселке только так и зовут — Пиявка, мол, да Пиявка, а Амандой никто не кличет. Старая это история и…

— А как выглядел человек, который прилетел к Аманде? — перебил старика Габриэль, поняв, что если того насильно не вернуть к главной линии повествования, он будет ещё долго плутать по закоулкам деревенской истории.

— Выглядел? Ну, вроде вот этого молодца, — сказал старик, указывая на замершего близ машины Джереми, — только поздоровее раза в полтора. Волосы черные, короткие, при костюме, а на руке — вот здесь, — старик продемонстрировал правое запястье, — четырехконечная звезда в круге.

Габриэлю показалось, что ему за воротник насыпали пригоршню маленьких льдинок. Четырехконечная звезда в круге — знак Семьи Фини! А человек по описанию слишком напоминал Энрике — личного пилота и особо доверенного человека Джанфранко. Он сжал Стефании руку, чтобы она молчала.

— А под костюмом слева здоровенный бугор — не иначе, пистолет у него там был спрятан… — продолжал старик.

— Что-то слишком хорошо ты его разглядел, за один-то раз, — сказал Габриэль. — Не советую врать…