— Может, помочь?

— Помоги, — кивнул Денис и шагнул в дождь.

На улице уже заметно смеркалось, хоть и рано еще для темноты — начало восьмого. Надо будет побольше дров натаскать на всякий случай. Если сегодня не пригодятся, пусть лежат, сохнут.

Белобрысый студент оказался на удивление понятливым — вопросов не задавал, как-то сам сообразил, что от него требуется. Они вдвоем натаскали к избушке целую гору сушняка, сложили в кучу. Денис начал разрубать ветки помельче, чтобы в печку вошли, когда заметил, что студента нет рядом. Он обошел вокруг избы и увидел пропавшего помощника. Тот ломился сквозь кусты, волоча за собой здоровую сухую березу. Денис бросился на подмогу, и они вместе дотащили добычу.

— Тебя как зовут-то? — вспомнил вдруг Денис.

— Дима. — Парень взмок и тяжело дышал. Но не ныл.

Вообще, нормальный человек оказался, зря Денис сразу его в хлюпики определил. Хоть и не здоровый, зато ведет себя как мужик.

Подумал так, и снова заскребла внутри непонятная тревога. Откуда взялось вдруг в голове это вот «если что»? Ничего такого не может случиться, чтобы чья-то помощь понадобилась. Сто раз уже водили туристов этим самым маршрутом выходного дня. Да тут каждый камень на тропинке к водопаду знаком, как мебель в родительском доме. Все хожено-перехожено, одно только название, что дикая природа. А на берегу, вон, и беседка стоит, и мангал рядом, и мусорный бак здоровый, который каждую неделю вывозят, и все равно весь мусор туда не помещается. Подумаешь, под дождь попали! Это ерунда. Да и Лешка явно из-за дождя задержался, ему тоже неохота в лодке мокнуть. Скоро приедет, совесть его рано или поздно замучает, да и домой еще добираться часа два — не захочет же он по темноте туристов развозить по стоянкам и пансионатам.

Так что, ничего нештатного произойти не может. Не понадобится ему больше помощь белобрысого студента Димы. Сейчас печку растопят, обсушатся и поедут обратно. Вот только отставшую пару надо найти.

— Послушайте, а ведь топором мы это бревно не разрубим, — подал голос Дима.

Пока Денис размышлял, студент, оказывается, успел уже обрубить сучья с березы и теперь стоял над стволом, примериваясь, как бы половчее к нему подступиться. Нет, все-таки толковый парень!

— Там в избушке пила есть. Пошарь под нарами справа, в самом дальнем углу. Если никто не спер, там должна лежать.

— А если сперли?

— Да нет, вряд ли. Тут не бывает посторонних. А свои не унесут. Да и не знает про пилу никто — она давно там лежит.

— Но вы же знаете, — вполне резонно возразил Дима. — Значит, и другие могут знать.

— Я знаю потому, что сам ее туда положил. Мы пилой пользовались, когда избушку эту строили. А потом решили не увозить, вдруг еще когда пригодится. Вот тогда я ее и спрятал. Видишь, не ошиблись — пригодилась.

Дима улыбнулся и пошел в сторону избы. Денису стало неловко, что он так беззастенчиво использует человека.

— Я пойду посмотрю, вдруг опоздавшие наши вернулись! — крикнул он вслед, словно извиняясь. — И это… прекращай мне «выкать», ладно?

Студент снова улыбнулся и согласно закивал головой.

Отставшую пару он заметил издалека. Увидел — и отлегло от сердца, сразу стало спокойно, и пропала та непонятная тревога, что терзала весь вечер. Не придется теперь бродить по мокрым тропам, кричать в темноту всякую ерунду… Вот кстати, никак Денис не мог решить для себя, что именно будет кричать, если в один прекрасный день кто-то из туристов на самом деле потеряется на маршруте. Не «ау!» же, в самом деле, вопить. Что он, грибник какой, что ли? А другие подходящие слова в голову не приходили. Он как-то рассказал об этом Женьке Васильеву, который уже лет десять группы водит. Так тот сначала поржал над Денисом вволю, а потом признался, что давно уже для этих целей завел свисток. Ходит, свистом «гавриков» собирает. Врет небось. Байку очередную рассказал и ждет, что Денис на нее купится. Потом сам же первый и посмеется над тем, как «молодой» туристов по лесу высвистывает. Хотя, если подумать, идея со свистком не такая уж плохая. Слышно его далеко, звук ни с чем не спутаешь, и свистеть можно хоть до посинения, не охрипнешь и не устанешь. Нет, надо свисток завести на всякий случай.

Сегодня до поисков, к счастью, не дошло. Потерявшиеся туристы сидели в беседке, несчастные даже на вид. Точнее, сидел тихо-мирно только муж — ничем особо не приметный мужичок лет пятидесяти, смирный и заранее на все согласный. Жена его, наоборот, на месте усидеть не могла, металась, как тигрица, в тесном квадрате беседки, время от времени порывалась выскочить наружу, но в последний момент останавливалась — видимо, дождь гасил порывы.

Увидев Дениса, она энергично замахала руками, привлекая внимание. Обалдевший инструктор аж задохнулся от возмущения, увидев это. Недавнюю радость от мысли, что не придется теперь возвращаться на маршрут и бродить там неизвестно сколько, сожалея об отсутствии в кармане свистка, разом заглушила злость на эту курицу, которая, несмотря на сто раз озвученное контрольное время, умудрилась все-таки опоздать, а теперь еще и руками призывно машет. Ну, сейчас он ей покажет, что из себя представляет инструктор в гневе! Она узнает, почем фунт лиха и заодно, где раки зимуют! Он ей сейчас…

— Послушайте! Это ни в какие ворота не лезет! Где все? Сколько можно ждать? — Туристка, не выдержав, бросилась навстречу Денису, решительно уперев руки в боки. — Договаривались ведь, что все соберутся вовремя! Что за наплевательское отношение вообще?

Парень не сразу понял, о чем речь. Стоял и молча смотрел на возмущенную «курицу».

— Что вы молчите вообще? — продолжила та. — Я приехала сюда положительные эмоции получать, а вместо этого должна зависеть от чужой необязательности.

— Оля, успокойся, — попросил из беседки муж, но как-то вяло.

— Почему я должна успокаиваться вообще? Какие-то посторонние люди плевать хотели на мои интересы, а я должна молчать?

— Ольга Павловна! — гаркнул пришедший в себя Денис. — Вы где были? Сбор был назначен к семи.

— Ну так мы и пришли к семи. Что вы на меня орете вообще? Вы лучше на остальных орите, которые не потрудились собраться вовремя.

Денис сунул ей под нос руку с часами и замолчал, как ему казалось, выразительно. Судя по до сих пор возмущенному лицу туристки, никакой выразительности у него не получилось. Пришлось пояснять: