их там.

Я чувствовала, как его сперма накачивает меня. Горячая, скользкая, заставляя мои

подпрыгивания ощущаться даже лучше для меня, и я почувствовала первую дрожь внутри.

– Ох, да, - простонал он, ощущая, как я сжимаюсь и опустошаю его. – Кончи для меня.

– Я кончаю…

2.

– Погоди и спросишь у меня все, что захочешь, - сказал Макс. - Но давай я начну

рассказывать.

Мы сидели на кухне, за столом, ели дольки яблока, сыр и кунжутные крекеры. Это

довольно таки много из того, что у меня было, но это стало прекрасной ночным

перекусом. Макс, как обычно, был голодным после секса. Я пила вино, а Макс приготовил

себе «Белый Русский». Я начала хранить ингредиенты для него.

– Давай, - сказала я.

Он рассказал мне о Лизе Кэрроу, и как получилась его фотография, снятая папарацци в тот

день.

Да, они встречались несколько лет назад. Нет, это не было серьезно. Прошло немного

времени, и это было до того, как она получила роль в сериале.

У меня было тяжелое, щемящее чувство в животе, когда он рассказал мне об этом.

Конечно, я встречалась до Макса, и, естественно, он тоже встречался до меня. Это факт.

Но трудно слушать, как он говорит об этом теперь, когда мои чувства к нему становятся

только сильнее. Несколько минут я боролась, стирая из своего воображения картинку, как

Макс трахает ее.

Несмотря на беспорядок в моем животе, я выпила еще вина, и немного быстрее.

– Я не любил ее, - сказал он.

Именно так кто-то обычно говорит, когда отрицают похожие чувства к кому-то еще,

которые у них есть к тебе. Макс хочет сказать мне что-то? Если да, я бы хотела, чтобы он

просто произнес это.

Он продолжил:

– Но не могу сказать, что не забочусь о ней. Я все еще это делаю.

О, Господи…

– Но не так как обычно делал, - продолжил он. – Когда она позвонила и спросила, могу ли

я встретиться с ней за ланчем, она сказала, что это важно, и что ей действительно нужно

поговорить с кем-то, кому она может доверять. Она сказала, что у нее кончились варианты.

Макс сделал глоток «Белого Русского», потом потянулся за другим кусочком яблока.

– Она не сказала мне по телефону. Поэтому я ответил ей, что встречусь с ней за ланчем.

Мы не пробыли там долго. Вообще-то нам только принесли наши напитки и закуски.

Снимок, который ты выдела, был сделан, когда мы уходили, пробыв там, может быть,

двадцать минут или около того.

– Почему так быстро?

Макс сделал последний глоток из своего стакана.

– Она сказала мне, что не знает кто отец ребенка.

– Вау.

– Да. Это может быть любой из четырех или пяти парней.

У меня был во рту кусок сыра, но я смогла сказать:

– Мило.

Макс вздохнул и посмотрел на меня с ухмылкой. Его брови немного приподнялись на лбу.

Этот взгляд появляется, когда кто-то делает предупреждение тебе: Сейчас будет самая

безумная часть.

– Она попросила меня сказать, что отец я.

– Ох, дерьмо.

– Но, я не отец.

Я засмеялась.

– Ага, я как-то уже сообразила это.

Макс улыбнулся.

– Рад, что ты решила поверить мне. Я отказал ей, конечно.

Он подлил мне больше вина в бокал и пошел сделать себе еще один напиток.

– Она на самом деле думала, что ты согласишься?

– Она в отчаянии, - сказал Макс.

Лиза сказала ему, что она не хочет столкнуться с пристальным вниманием СМИ о

неизвестности кто является отцом. И она сказала, что нет ни единого шанса, что она

начнет все это безумие таблоидов, приглашая парней, с которыми она спала, пройти тест

на отцовство.

– Поэтому, - сказал Макс. – Я сказал ей, что не имеет значения кто отец. Если кто-то

спросит, она может просто ответить, что это личное и никогда это не раскроет. Это то, что

она будет обсуждать только с ребенком, когда придет время. Ах да, и я сказал ей, что она

должна отрицать, что это я. Не потому, что я в этой истории с давних времен. А потому,