Маус посмотрела мне в глаза, и я ответила ей одним из своих самых выразительных взглядов. Потом она села со мной рядом и сказала:

— Не представляешь, как я рада, что вы приехали на лето. Меня уже тошнит от этих мальчишек Эгранов!

Я улыбнулась. Она и в самом деле поверила, что в детстве я была мастером йо-йо.

— А я ещё и живу в комнате одного из них, — сказала я. — Ни за что не догадаешься, что лежит у него в ящике стола.

— Что?

— Шесть тюбиков столярного клея и двадцать семь баллончиков краски для моделей.

Маус рассмеялась.

— Тебе небось комната Бобби досталась. Он модельный маньяк.

— Он оставил мне записку. Подписался «Б. Э.».

— Точно, Бобби!

— Пишет, что, если я дотронусь хотя бы до одной модели, он меня найдёт хоть на краю земли и прикончит.

— Ха-ха! Только и умеет, что языком болтать.

— Так я и подумала. Да и вообще, кому нужны его модели?

— Только не мне, — сказала Маус. — У меня найдутся дела поинтересней.

— И не мне. Скажи, а Маус — твоё настоящее имя?

— Нет, настоящее — Мерл, но все зовут меня Маус.

— Ты с этим поаккуратней, — предупредила я. — Моего папу зовут Бертрам, но его до сих пор называют Жужей.

— Ну и пусть, мне нравится Маус. Куда симпатичней, чем Мерл. Да и Жужа гораздо лучше Бертрама. Без обид, но… Бертрам? Жуть.

— Я не хотела сказать, что Маус — плохое имя, — сказала я. — Если ты сама ничего не имеешь против, тогда конечно. Маус — гораздо лучше, чем Шейла.

— Не нравится имя Шейла — придумай другое, — предложила Маус.

— Например?

— Ну… Шик, или Шарм, или ещё что-нибудь.

— Шик — нет, а вот Шарм красиво звучит. Шарм Тубман… Да, мне нравится.

— Вот и отлично, так я тебя и стану звать, — обрадовалась Маус.

Потом я рассказала Маус о Либби — как она говорит «Джин» и «Бертрам» и строит из себя взрослую. А Маус пожаловалась на свою младшую сестру Бетси, которая до сих пор писается по ночам. Мы выяснили, что будем вместе ходить в летний лагерь и в бассейн.

Потом Маус опять стала играть своим йо-йо — похоже, она действительно чемпион Тарритауна. Пока она показывала мне трюки, я увидела, что ноги у неё все в каких-то корках. Надеюсь, это не заразно.

Она, наверно, заметила мой взгляд и объяснила:

— Это от комариных укусов. Я расчёсываю их, пока кровь не пойдёт, а потом хожу вся в корках. Уродство, правда?

В ответ я соврала:

— Да нет, не так уж плохо.

Наигравшись в йо-йо, Маус сказала:

— Давай погуляем с Дженнифер.

— В смысле, с собакой?

— Да. Эграны разрешают мне с ней гулять. Я люблю собак.

С собачниками я обычно не вожусь.

— А у тебя дома есть собака? — Я решила узнать всю правду сразу — чтобы не начинать дружбу, из которой всё равно ничего не выйдет.

— Нет, — ответила Маус. — У Бетси на них аллергия. Сразу крапивница начинается.

Отличная мысль. И почему я до этого сама не додумалась?

— И у меня, — говорю. — По всему телу сыпь. Даже не сыпь — огромные волдыри. По сравнению с ними твои расчесы — полная ерунда!

— Чёрт! А я-то надеялась, мы с тобой всё лето будем играть с Дженнифер.

— Увы, — пожала я плечами.

— Ну, ничего. Подружка лучше собаки. Сказать, что я была счастлива это слышать, — ничего не сказать.

Мы отправились прогуляться до её дома. Всю дорогу Маус крутила йо-йо. Она жила у подножия холма, рядом с бассейном. Её сестрёнка гуляла перед домом, таская на верёвке коробку от конфет.

— Это Бетси, — сказала Маус. — Ей четыре года.

— А зачем она привязала коробку?

— Она выгуливает собаку.

— В смысле коробку? Это её собака? — спросила я.

— Ага. Я же говорила, у неё аллергия на собак. Вот она и завела себе коробку. Называет её Ойчи.

Бетси подтащила к нам Ойчи.

— Ты кто? — спросила она меня.

— Шарм Тубман. — Я решила опробовать своё новое имя.

— Хм… Ты не похожа на мальчика, — сообщила Бетси.

— Она девочка! — сказала Маус.

— А тогда почему её зовут Шрамом?

— Да не Шрамом, а Шармом, — объяснила Маус.

— А-а-а. — Бетси, кажется, поняла.

— По-настоящему меня зовут Шейлой, — сказала я Бетси. — Можешь так меня и называть.

Я как-то не сразу поняла, что «Шарм» похоже на «Шрам». Наверное, стоит что-нибудь ещё придумать.