Не знаю, чем бы все это закончилось – истерикой? обмороком?
– я был близок и к тому, и к другому. Однако бессмысленное дерганье очень скоро выбило меня из сил. Я расслабился. И стал успокаиваться.

В конце-то концов, сказал я сам себе, я же ненавижу суету. Так отчего же я сейчас так засуетился? Или, может, моя ненависть и презрение к суете - только суесловие, пустой треп? Доболтался, идиот! А вот сейчас попробуй без суеты и с достоиством выбраться из этой ситуации! Хотя, собственно, что произошло? Ну влип, ну идиотское положение. А вся моя предыдущая жизнь мудра и не комична? Что особенно ужасное и необратимое случилось сейчас?

О, я умею себя уговаривать! Всю жизнь, страшно боясь боли, я уговаривал себя, что боль, в сущности, - только ощущения моего тела, сигналы, которые нервы передают в мозг, и не более того. И мне становилось легче. Вот и сейчас. Ну влип и влип. О том, что, вероятно, придется звать на помощь или, в лучшем случае, как-то выбираться из своей одежды, я сейчас старался не думать. Лежи и расслабься, крыша - романтичнейшее место для мечтаний и философствования. Получай удовольствие. И я стал получать.

Действительно – крыша, ночь, залипший я. Я даже вдруг почувствовал, что мне не одиноко. Сколько крыш в Городе? Для меня - бесконечно много. А значит, есть какой-то шанс, что еще где-то, на какой-то из крыш, залип еще как минимум один идиот-иммигрант вроде меня. А, может быть, и больше. И лежим мы совершенно неподвижно, глядя в незвездное небо. И нам хорошо. Потому что это замечательно, когда у тебя нет выбора, и ты обязан лежать. Случай, приклеив тебя, как бы перекладывает всю ответственность и за тебя, и за происходящее на свои витиеватые плечи. В самом-то деле я не попался в ловушку, я парю, я чертовски свободен и спокоен. Пусть Случай сам выверчивает эту ситуацию как ему будет угодно. Даже любопытно будет взглянуть.

Но Случай не торопился. Я полежал еще немного, стараясь не обращать внимание на занемевшие конечности. Кажется, сказал я себе, пора начинать что-то делать. Кричать, например. Главное - не задумываться над унизительностью своего положения. Все это не со мной. Я смотрю телевизор. Комедия ситуации. Иначе до утра, до горячего солнца я, похоже, не доживу.

Я попробовал взвесить шансы. Кричать нужно очень громко и долго – пока не услышат жильцы последнего этажа. Потом эти добропорядочные бюргеры будут решать, не послышалось ли им, а если нет, то звонить ли в полицию или наплевать. Хотя нет, когда жильцам дома с мраморным вестибюлем мешают спать, они тут же жалуются. Значит, полиция. Ну нет, спасибо. Обьяснять им, что я не вор, не верблюд и не шизофреник с суицидным уклоном – это уже не комедия. В полицию не хочу.

С другой стороны, можно попробовать вылезти самому - без штанов. Может быть, совсем голышом. И куда дальше? Опять полиция? Что по этому поводу думает Случай, или внутренний голос, или кто он там? Возможно, когда-нибудь потом я буду смеяться над этой ситуацией и еще привирать для смеха, себе и окружающим. Но как миновать, как пережить этот промежуток во времени между «мной сейчас» и «мной тогда»? Я сделал глубокий вдох, и еще один. Выбора не было.

Попробовать освободиться от одежды, потом постараться хоть клочок от нее выдрать из битума, обмотаться и… Опять полиция. Мимо ночного швейцара я так просто не проскочу. А-а-а! Плевать мне на все это! В конце концов, у абсурда есть какая-то своя логика. То, что со мной происходит – абсурд, следовательно, нужно дать ему дойти до завершения. По его логике. Буду вылезать. Какая все-таки ерунда! Несколько кусков ткани – и ты чувствуешь себя спокойно и достаточно уверенно. Дело не только в полиции или в том, что стыдно. Внутренняя незащищенность. Голым, например, в бане, трудно спорить или требовать чего-нибудь. Особенно от одетого человека. Адам, прикрытый фиговым листом, беспрекословно подчинялся воле Божьей. А нынешний человек? Даже агрессия в голом человеке не столь ярка. В тех же банях, в раздевалках, где-то еще, где люди совсем раздеты – там почти не бывает сильных споров и драк. Бред. Надо вылезать отсюда.

К счастью, я здорово похудел в последнее время, и джинсы были великоваты в поясе. Выгибаясь как можно сильнее, я понял, что из штанов как-нибудь вылезу. Вылезу, если высвобожу спину и руки. Особенно руки. Я попробовал согнуть руку в локте. Не идет. Сила не та. Надо рывком. Больно! М-да, сказать проще, чем сделать. И еще я забыл про голову. Я коротко стригусь, но вытянуть из битума даже мои волосы будет непросто. Есть идея. Надо медленно-медленно и непрерывно двигаться, насколько позволяет мне одежда и битум. От трения и тепла моего тела битум разогреется, и тогда будет не так больно выдираться. А может и одежду, ну хотя бы штаны, удастся спасти.

Я начал двигаться. Это напоминало движение, которым, лежа в постели, стараются почесать спину о простыню. Но там, в постели, это забава, а тут я через минуту начал задыхаться. Запах битума, днем казавшийся мне приятным, сейчас выводил из себя и мешал дышать. Но останавливаться нельзя, иначе эта дрянь опять застынет! Нет, больше не могу! Я снова откинулся на своем ложе. Мне было больно, глаза щипал пот и, кажется, слезы. Это не кино, не комедия. Это в самом деле и сейчас! И нет никакого “меня тогдашнего”, а есть просто я, этот проклятый битум - и все! Однако, шевельнулось что-то во мне, как-то же эта история кончиться должна? Как-то должна. Но как? В этот момент я бы, наверное, закричал, если бы у меня были силы. Но их не было. Я постарался о чем-нибудь подумать, сосредоточится, чтобы унять подбирающуюся истерику.

Вдруг меня ударило под сердце – я услышал скрип открывающейся двери. На крыше кто-то был! Я лежал у противоположной от двери стены, в темноте заметить меня не могли, следовательно, нужно было кричать. На мгновение я представил себе мое позорное выдергивание из лап дикого битума с помощью полицейских и “скорой помощи”, а может быть еще и пожарных. И не смог заставить себя закричать.

Человек, вышедший на крышу, явно что-то искал. Я видел отраженный луч фонарика. Вскоре я увидел и силуэт. Человек шел вдоль барьера, отгораживающего карниз, держа фонарик в опущенной руке и светя им под ноги. Если он, обойдя крышу по периметру, уйдет, то я так и останусь здесь лежать. Но, может, он все-таки наткнется на меня? Это самое лучшее, что можно придумать. Тогда все произойдет как бы само собой.