ЦЕЛИБАТ И СЛУЖИТЕЛИ ЦЕРКВИ

Средневековые восточные монастыри

Западные монастыри

Мартин Лютер о ночных семяизвержениях

Целибат – один, похоть – ноль

Вступать в брак или не вступать

АПОСТОЛЬСКИЕ СЕСТРЫ

Начнем с бегинок

Женщины не от мира сего

Мэри Уорд, которая была «всего лишь женщиной»

ХРИСТОВЫ НЕВЕСТЫ

Екатерина Сиенская

Хильдегарда Бингенская порицает пост

Мать Антония в пурпурной мантии Христа

Святая могавков – Катери Текаквита

СЕСТРЫ, ПОСВЯТИВШИЕ ЖИЗНЬ ГОСПОДУ

Обители радости

Выдающаяся писательница мать Марсела де Сан-Феликс

МОНАХИНИ ПОНЕВОЛЕ

Целибат под страхом смерти

Прерванная любовь монахини поневоле

СВЕТСКИЙ ЦЕЛИБАТ И БРАТСКАЯ ЛЮБОВЬ К БЛИЖНЕМУ

Госпожа Марджери Кемп в белых одеждах

Шейкеры

Отец Дивайн

[259]

Некоторые святые отцы жили уединенно, полагая, что лишь в одиночестве можно испытать себя, а также легче избежать искушений. Однако их подавляющее большинство объединялось в небольшие группы под духовным предводительством таких святых людей, как отшельник Антоний Великий и монах-киновит [260] Пахомий Великий – основатели христианского монашества.

Жизнь в пустыннической общине – независимо от того, насколько она была небольшой или слабо организованной, – определялась духовным авторитетом аввы (аббата) или настоятеля. Святой отец, боровшийся со своими демонами, мог надеяться на избавление от них только в том случае, если откроет сердце настоятелю. «Ибо ничто не раздражает беса блуда сильнее, чем обличение его деяний, и ничто не доставляет ему большей радости, чем сокрытие развратных мыслей человеческих», – пояснял древний христианский авторитет [261] .

Ориген – великий христианский мыслитель, известный тем, что кастрировал себя, чтобы стать евнухом в Царствии Небесном, а также благодаря его впечатляющему учению и глубокому исследованию Священного Писания, философии и этике, – впервые сформулировал мысль о том, что сердце является местом слияния тела и души, точкой, где подсознательное соединяется с сознательным и сверхсознательным, а человеческое – с божественным [262] .

Христианское монашество стало революционным движением, в итоге поставившим под вопрос само существование немонашеской жизни: могли ли истинные христиане существовать за пределами этих целомудренных, строгих, не от мира сего

Мог ли внешний мир с его греховными забавами, безудержной коррупцией и нечестивыми правителями терпеть лояльных граждан, державших ответ лишь пред своим Господом? Должны ли были все христиане отречься от мира и скрыться в монастырях? Или должен был возобладать новый порядок – Christianitas, – при котором христианству следовало перейти в наступление и преобразовать мир в один колоссальный монастырь во главе с вселенским аббатом, заставившим всех себе повиноваться?

Конечно, монашество, порожденное христианством, является его логическим продолжением, получившим развитие на базе зрелых размышлений о природе и работе монастырей. Но не святые отцы, блуждавшие по пустыне египетской или искавшие убежища в пещерах, песчаных барханах, хижинах, построенных на склонах холмов, не другие отшельники стали создателями монастырей. Честь их возникновения принадлежит киновитам, которых привлекал их духовный наставник, и они селились поблизости от него. Этих первопроходцев эпохи раннего христианства, отцов-пустынников, живших в кое-как построенных кельях, стали называть монахами – monaschos – от греческого слова monos, что значит – тот, кто живет в одиночестве, хотя они сильно отличались от святых отцов более позднего периода, живших в значительно лучше организованных условиях.

«Для спасения душ их надо собирать вместе», – заявлял знаменитый монах Пахомий Великий [264] . Он обладал удивительным даром: его пытливый взгляд проникал в самые глубины христианского сердца. Когда такое сердце было чистым, Пахомий видел в нем «Невидимого Бога… как в зеркале» [265] . Чтобы достичь такой степени чистоты, какую он считал необходимой в коллективе, Пахомий, как сегодня принято считать, основал первый христианский монастырь в Тавене [266] . Там в общине было более тридцати домов, в каждом из которых жили сорок монахов. Их поведение регулировалось многочисленными правилами. Главной заповедью для всех становилось соблюдение целибата, и многие из введенных Пахомием ограничений были направлены на исполнение этой заповеди. Молчание, приветствовавшееся в монастыре, служило искоренению неприязни монахов друг к другу в зародыше, а также для стимулирования самоанализа и молитв во время прогулок. Другие правила определялись озабоченностью Пахомия проблемой соблюдения целибата, поскольку в отсутствие женщин некоторые мужчины начинали обращать внимание друг на друга.