Если судить с этой позиции, значение тела состоит в том, что оно представляет собой своего рода мост между личностью и обществом. Адам и Ева воспользовались свободой выбора и предались разврату, тем самым спровоцировав грехопадение, что привело к возникновению общества нынешнего века, состояние которого определялось дьяволом. Отказ людей от сексуальных отношений мог привести к его гибели и восстановлению блаженного состояния первозданного Эдемского сада.

Иначе говоря, это означало, что состоявшие в браке христиане, в отличие от откровенно развратных молодоженов-язычников, ложились в постель скорее чтобы «избежать блуда», чем ради увеличения численности граждан общества. Кроме того, христиане при купании избегали раздеваться догола, как было принято в то время. В большой церкви Антиохии они установили занавес, разделявший мужчин и женщин. Христианская сексуальная революция возвысила мужчин и девственниц до положения морального и культурного превосходства. А руководители Церкви обычно соблюдали целибат [120] .

Современные ранним христианам язычники, евреи и зороастрийцы поражались соблюдению христианами целибата и последствиям такого генетического самоубийства. «Ибо вы были прокляты, и приумножилось вами бесплодие», – говорили евреи епископу Афраату в IV в. [121] Для них, как и для других нехристиан, девственность была сокровищем, предназначенным в дар и исчезающим при дарении. Христиане возражали им, говоря, что грядет второе пришествие, и потому нет нужды увеличивать численность населения Земли. Позже, когда стало ясно, что второго пришествия не произошло, они утешались мыслью о том, что их целомудрие готовило души к торжественному доступу в рай.

По мере развития христианства поборники веры стали стремиться к соблюдению целибата на протяжении всей жизни, хотя общество постоянно оказывало на них давление, призывая их создавать семьи и производить потомство. Соблюдавшие целибат жили жизнью ангелов, создавая вокруг себя иное общество, переставшее быть мирским, поскольку оно представляло собой объединение верующих, связанных между собой уже не узами кровного родства или семейной близости. Святые отцы понимали стремление к тому, чтобы иметь детей, создавать семью, вступать в сексуальные отношения, но Григорий Нисский [122] и Иоанн Златоуст, например, доказывали, что эти желания были естественной реакцией на ужасающую мысль о смерти, которая сопровождала грехопадение.

Более того, поскольку каждый человек обладал свободой выбора в вопросе о том, блюсти свое тело в чистоте, соблюдая христианский целибат, или следовать традициям, господствовавшим в светском обществе, у тех, кто склонялся к религиозному образу жизни, вскоре стали возникать альтернативные возможности жизни в монастырских общинах или так, как жили представители высшей церковной иерархии, соблюдавшие целибат. Христиане также создали и стали совершать удивительные обряды, приносившие верующим удовлетворение, поскольку через эти ритуалы достигалось их участие, преображение и продвижение в жизни общины. Крещение, например, приводило верующих в ангельское состояние; обряд святого причастия сближал их с Господом.

Продолжавшееся среди ранних христианских теологов обсуждение проблемы девственности имело целью прояснение вопроса об отношениях людей друг с другом, о том, как им следует распоряжаться своими телами – как им самим заблагорассудится или как решит общество. В условиях существовавшего глубокого социального неравенства даже самым бедным христианам девственность служила своего рода пропуском, позволявшим приобщиться к ангельскому существованию с доступом к святая святых – к единому Господу.

Такие же острые теологические дебаты в подробностях велись вокруг истории Девы Марии, и основное внимание в них уделялось парадоксам понятия девственности. В образе Христа Господь соединился с человечеством через женское чрево и сосал женскую грудь. Но как же ее чрево при этом могло оставаться человеческой плотью? Господь не мог воспользоваться таким непристойным входом, и потому ее чрево должно было оставаться девственным.

Развивавшаяся религия налагала жесткие требования на своих сторонников, особенно в том, что касалось отказа от сексуальности, но в награду за это можно было получить неизмеримо большее воздаяние. Верующие христиане – бедные и богатые, женщины и мужчины, могли отнять контроль над своими телами у общества и посвятить себя богоугодному целибату, тем самым совершив тот шаг, который возвел бы их в сообщество ангелов. И через заступничество Марии, величайшей девственницы из всех, им стало бы дозволено познание Господа.

[123]

Одержимость христианства непорочностью стала одной из его важнейших составляющих с того самого момента, как младенца Христа родила непорочная мать. Эта одержимость распространилась на всех христиан, сосредоточиваясь на женщинах и верующих, охватывая даже тех из них, кто состоял в браке. Ее смертоносная логика сводится к простому демографическому соображению о том, что соблюдающие целибат христиане не могут производить потомство, как отмечали скептически настроенные иудейские и мусульманские критики. Но самые предвзятые и мрачные обсуждения ведутся вокруг Марии – матери Христа. Они нашли отражение в нескольких догматах, которые на протяжении столетий постоянно лишали Марию той простоты и человечности, которыми проникнут ее библейский образ. При этом с ней происходили странные трансформации – от девственницы, зачавшей от Святого Духа, оставшейся непорочной даже после родов, вечной девственницы, которой она оставалась на протяжении всей своей супружеской жизни, до неземной девственницы, непорочно зачатой во чреве матери. Постоянное пристальное внимание, которое теологи уделяли вопросу о непорочности Марии, естественно, обеспечило христианским мыслителям неизменную привлекательность темы девственности как таковой.

Чтобы сформулировать относящийся к Деве Марии Символ веры, с которым согласилась Римско-католическая церковь, понадобилось восемнадцать столетий. В большинстве других христианских конфессий приняты, главным образом, самые ранние представления, относящиеся к этому вопросу. Интересно отметить, что официальные определения девственности почти целиком соответствуют в них степени веры в непорочность Марии.

Основной библейский сюжет, посвященный истории Марии, приведен в Евангелии от Луки, но включает в себя и более поздние положения о привычке Марии присоединяться к апостолам и другим последователям Иисуса в «верхней комнате» в Иерусалиме. Тексты Луки, немногие другие упоминания в Новом Завете и замечание Исайи: «се, Дева во чреве примет, и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил» [124] , что значит «с нами Бог», составляют те документальные свидетельства, которые убедили отцов Церкви в девственности Марии и, соответственно, в непорочном рождении Христа.