Наиболее ярко, отчетливо и последовательно сформулировали «охотничью теорию» И. А. Рожков и его последователи [7] . Они считали, что до конца XII в. в хозяйстве славян безраздельно господствовали охота, рыболовство и бортничество. Земледелие же – подсечное, огневое – играло подчиненную роль [8] . Произвольно оперируя выдержками из письменных источников, Н. А. Рожков пытался доказать справедливость высказанных положений. Не возвращаясь к существу спора, давно уже решенного наукой, следует подчеркнуть крайне узкий круг сведений раннего времени, привлекавшийся школой Рожкова. Археологические материалы, впрочем, в то время разрозненные и несистематизированные, не принимались во внимание. На столь ограниченной источниковедческой базе было трудно сколько-нибудь фундаментально решать сложные вопросы экономического быта Древней Руси.

Промыслы – рыболовство, охота, бортничество – почти никогда не являлись предметом специального, целенаправленного исследования. Как правило, вопросы их истории включались в качестве разделов в более широкие труды, посвященные древнерусскому хозяйству. Одной из таких первых и удачных сводок была вышедшая в 60-х годах XIX столетия книга Н. Я. Аристова «Промышленность Древней Руси» [9] . В своих общих выводах автор следовал за установившейся традицией, рассуждая о постоянных передвижениях русских крестьян, о широком распространении подсечного земледелия и т. д. Однако ему удалось собрать ценные сведения о ремесле, торговле, сельскохозяйственных промыслах (в частности, о рыболовстве). Он стремился разобраться в существе дела, вникнуть в технику древнего производства. Аристов описал ряд рыболовных орудий и способов добычи и пришел к интересному заключению, что «в Древней Руси рыбная ловля была отдельной отраслью промышленности и она занимала много рук, так что образовался определенный класс рыболовов» [10] .

Более или менее подробно о рыболовстве писали многие исследователи конца XIX – начала ХХ в., изучавшие быт Древней Руси XIX–XVI столетий. Среди этих работ на первом месте стоит содержательная книга А. И. Никитского об экономике Новгородской земли [11] . Он обратил внимание на благоприятные природные условия – обилие лесов, рек, озер, способствовавших повсеместному развитию добывающих промыслов в Северо-Западной Руси. Основываясь на данных Новгородских писцовых книг конца XV–XVI вв., А. И. Никитский подчеркнул большое значение рыболовства, перечислил некоторые орудия и приемы рыбной ловли, а также способы хранения и переработки рыбы. Кроме того, проанализировав письменные источники, он составил список рыб, вылавливавшихся древними новгородцами. Вообще, публикация писцовых книг и разнообразных актовых материалов дала толчок целому ряду исследований, в центре внимания которых стояла трудовая деятельность сельского населения Древней Руси во всём ее многообразии. В этой серии нельзя пройти мимо работы А. Я. Ефименко, широко использовавшего двинские акты XV–XVI вв. и этнографические наблюдения [12] . Интересны книги Тихомирова (архимандрита Сергия) [13] и А. М. Гневушева [14] .

Особый раздел составляют очерки этнографического характера, стоящие на грани «источников» и исследований. К материалам этого типа относятся различные обозрения о рыболовстве и орудиях промысла в старой России. Авторы подобных трудов и пособий фиксировали современное им состояние промыслового и любительского рыболовства, но попутно подробно описывали снаряжение рыбаков, всевозможные приемы добычи рыбы, календарные сроки лова, высказывали ценные замечания об истории отдельных орудий и организации промысла. Центральное место в ряду этих работ занимает 9-томное издание «Исследования о состоянии рыболовства в России», предпринятое Министерством государственного имущества в 60-х – 70-х годах прошлого столетия и снабженное прекрасными альбомами с рисунками [15] . К участию в нём были привлечены лучшие научные силы того времени: академик К. М. Бэр, Н. Я. Данилевский. «Исследования» являются подлинной энциклопедией, незаменимой при изучении распространения в России тех или иных систем рыболовства, определении назначения рыболовных орудий и т. п. Авторы капитального труда использовали исторические сведения, устные предания рыбаков, личные впечатления и огромный фактический материал. Поэтому их выводы о глубокой древности и традиционности определенных форм и типов рыболовных снастей заслуживают самого серьезного внимания.

Важные замечания, касающиеся истории рыболовства, можно найти в работах Н. Г. Богословского [16] , Э. А. Гримма [17] , Л. П. Сабанеева [18] . Конечно, этим перечнем не исчерпывается список исследований и публикаций, содержащих сведения исторического характера. Статьи интересующего нас направления часто появлялись на страницах периодической печати, особенно в «Вестнике рыбопромышленника» и в «Журнале Министерства внутренних дел». Однако не следует останавливаться на каждой из них в отдельности, поскольку их авторы никогда не ставили перед собой задачу дать целостную картину развития рыболовства в России с древнейших времен, а тем более поднять какие-нибудь узловые вопросы социально-экономического порядка. Они, как правило, ограничивались указаниями на древность тех или иных приемов и обычаев, обнаруженных ими в среде рыболовов разных местностей.

К рубежу XIX–XX вв. относятся и первые успехи в приложении данных археологии к изучению народного быта и хозяйства. В первую очередь здесь должна быть названа прекрасная работа У. Т. Сирелиуса, посвященная рыболовству у финских народов [19] .

Ее ценность заключается не только в объеме исследования, охватывающего огромную территорию от Сибири до Скандинавии, но и в том, что с помощью археологических и этнографических наблюдений автор стремился проследить историю каждого орудия, каждого способа добычи рыбы в их развитии и взаимосвязи. Помимо примеров из жизни угро-финских народностей он привлекал материалы из смежных областей. Много полезных сведений можно почерпнуть из книги А. Биленштейна [20] . Но, пожалуй, наиболее полно в интересующем нас плане нашли отражение археологические источники в работе известного историка-слависта и археолога Л. Нидерле [21] . Он первый на строго научной основе попытался выяснить место и значение промыслов в хозяйственной деятельности славянских племен. Опираясь на сумму собранных им фактов, Нидерле пришел к выводу, что промыслы, включая рыболовство, были широко развиты у славян уже в I тысячелетии н. э. [22] , а рыба являлась важной составной частью их пищевого рациона [23] .

Подводя итог обзору русской и зарубежной дореволюционной историографии по вопросам изучения системы хозяйства Древней Руси, необходимо подчеркнуть следующие моменты. Во-первых, несмотря на определенный интерес к указанной проблеме, и история древнерусской экономики в целом, и история сельского хозяйства в отдельности оказались неразработанными. Лучшие работы в этой области лишь умножали количество фактического материала, но не раскрывали его социальную сторону. Во-вторых, внимание исследователей было приковано главным образом к земледелию, развитие которого представлялось в совершенно искаженном виде. Другие отрасли хозяйственной деятельности получили еще меньшее освещение. О рыболовстве, охоте, бортничестве судили, полагаясь на отрывочные сведения письменных памятников. Остро ощущалась потребность в расширении круга источников с одной стороны, и пересмотра с современных научных позиций всех имевшихся факторов – с другой.

Советская историография успешно справилась с поставленной задачей. Господство земледелия, причем земледеления пашенного уже в эпоху Киевского государства было подтверждено неопровержимыми доказательствами. Роль археологии в решении этого вопроса недооценить трудно. Развернувшиеся в послереволюционные годы раскопки древнерусских памятников представили в руки исследователей разнообразный массовый материал, ярко характеризующий как быт, так и трудовые процессы далекого прошлого. Одним из первых широко использовал археологические данные академик Б. Д. Греков, заслуги которого в борьбе с ошибочным представлением об отсталости сельского хозяйства в Древней Руси общеизвестны [24] .