Тряпка из-под ног взмывает в воздух, экспрессивно приплясывая и извиваясь в экзотическом танце, давая разглядеть себя во всей своей красе.

И чтоб я так орала? Парни брызнули в стороны, как воробьи от кота, девчонки заплясали на месте, бодро реализуя нерастраченный запал. Вот так и надо было зажигать на «тарелке», а не топтаться на месте.

Быстро успокоившись, жертвы начали искать виноватых и сразу увидели нас. Мы с мамой моментально соорудили непревзойденно удивленные лица, обеспечив себе солидное непробиваемое алиби. Мальчишки прозорливо залегли в подворотне, не подавая признаков жизни.

Если бы сияло солнышко, то направление лески можно было элементарно отследить по блеску, но стояла глухая северная ночь. Белая, правда, но легче от этого не становилось — след лески терялся сразу после кабеля, растворяясь на фоне белесого неба.

Народ, еще немного посовещавшись, пришел к выводу, что надо как-то реабилитироваться в собственных глазах, и прогулочным шагом пошел дальше, чтобы потом спрятаться за поворотом и подсмотреть продолжение.

Шеренги шли с интервалом метров в пятьдесят, и у меня создалось впечатление, что их там, на выходе, специально так формируют, чтобы потом выпускать на свободу и нам на потеху.

Не знаю, сколько скопилось людей за поворотом, мы предусмотрительно туда не пошли, но покидали мы место действия, вдоволь насмеявшись, спустя полчаса под дружный визг, повторяющийся с завидной регулярностью через равные промежутки времени.

В тот вечер, вернее ночь, мама в моих глазах подросла сантиметров на десять.