Я бросился к лазерному орудию и начал фокусировку. Не знаю уж, чего было больше в моём стремлении помочь — простого человеколюбия или желания не упустить конец нити, за который я надеялся распутать тайну убежища космических браконьеров. Скорее всё же второго — помощь туземцам не входила в обязанности Карантинного Центра, но и первое тоже нельзя было полностью исключать.

Перекрестье прицела автоматически сошлось на центре башки бронированного монстра, который неумолимо приближался к жертве. Я поморщился — существовал немалый риск при выстреле из лазерного орудия убить заодно и девочку, а потому отменил автоматическое наведение и вручную передвинул прицел на шею чудовища. Туземка швырнула своё жалкое копьё и осталась безоружна. Всё, ждать дальше было невозможно, и я выстрелил. Огромный ящер был убит и начал потихоньку сползать вниз.

Я выпустил из потных пальцев гашетку лазерной пушки и отвалился на спинку кресла, меня до сих пор трясло от переживаний. Малышка чудом осталась жива! Скорее всего, ей будет нездоровиться ближайшие пару дней — из-за неизбежного рассеивания энергии в атмосфере телу девочки тоже наверняка досталось. Но главное девочка уцелела. А вместе с ней сохранялся и шанс для меня найти космических браконьеров.

Юная охотница

Все обитатели посёлка Хунай оказались шокированы известием о гибели четырёх детей и старого учителя от зубов страшного лесного зверя на Испытании охотников. Отправившиеся на место трагедии охотники и бойцы застали лишь картину пиршествующих падальщиков. Однако, оценив размеры скелета убитого виларха, спасение двух детей они посчитали настоящим чудом. Все опасения Валери и Мажека о том, что Испытание могут им не засчитать, оказались совершенно беспочвенными. Глава охотников Сайк-ур-Азват-ур-Хунай в тот же день объявил двух выживших подростков полноценными охотниками и, пожелав им скорейшего выздоровления, пообещал лично взяться за обучение их охотничьему ремеслу.

— Каст-ур грубо ошибся, — признавал самый авторитетный из охотников. — Вилархи, даже самые крупные, обычно действительно не нападают на группу вооружённых людей. Однако вам повстречалась защищавшая своё потомство самка, и потому решение испугать её было изначально ошибочным.

Поздним вечером, когда все посетители израненных охотников ушли, усталый после проведения лечения шаман Айдас-хуф признался Валери, что у него имелись очень нехорошие предчувствия перед Испытанием:

— Сразу четверо детей увидели во время моления духам Леса настолько страшные предзнаменования, что их родители решили повременить и отправить детей на Испытание охотников лишь в следующем году. При мне никогда ранее не было столько отказников, как в этом году. Поэтому ещё за день до Испытания охотников я понимал, что пройдёт оно не слишком удачно. Но чтобы настолько ужасно…

И вот уже третий день Валери находилась в доме шамана. Айдас-хуф внимательно наблюдал за состоянием раненой, но похоже худшего удалось избежать. Рана на плече вообще уже не беспокоила девушку и заживала. Да и на рана ноге хоть и воспалилась поначалу, но вовремя проведённая шаманом промывка крепким горячим вином и обеззараживающие присыпки позволили избежать заражения крови. Гораздо хуже оказалось с дыханием ящера. Валери, видимо, успела надышаться ядовитых миазмов, отчего лёгкие у девушки горели, а голова болела почти не переставая. Голова просто раскалывалась, а успокаивающий сон никак не приходил. Валери не могла уснуть уже третьи сутки, лишь изредка ненадолго впадая в состояние болезненного забытья. Шаман давал охотнице всё более крепкие снотворные растворы, но тупая ноющая боль в голове и груди всё равно прогоняла сон.

В другом углу комнаты на звериных шкурах лежал Мажек. Насчёт его состояния, как это ни показалось бы странным, у шамана было гораздо меньше опасений. Своим хвостом ящер сломал парню обе ноги, но кости удалось удачно вправить, а лубки и плотные повязки зафиксировали разбитые конечности. Пока рано было ещё давать какие-либо прогнозы относительно того, когда Мажек сможет ходить. Но в том, что жизни парня уже ничего не угрожает, Айдас-хуф не сомневался. Мажек мучился из-за болей в раздробленных ногах и тоже, как и Валери получал порции снотворного отвара. Вот только в отличие от девушки он действительно засыпал.

Сейчас шаман вёл урок, не обращая никакого внимания на лежащую в углу комнаты Валери. Скорее всего, Айдас-хуф считал, что необразованная девушка не поймёт ничего из того, что он объяснял своим ученикам. Или думал, что охотница от бессонницы слишком слаба, чтобы прислушиваться к его словам. А может полагал, что Валери в принципе не сможет воспользоваться полученными знаниями. Поэтому Айдас-хуф чертил грифелем на восковой доске сочетания магических рун, которые должны были помочь его старшему ученику Стерх-хуфу освоить технику выхода сознания за пределы бренного тела. Это умение было весьма высокой степенью мастерства шамана, и овладевший им становился способным творить чудеса, по мнению тёмной необразованной толпы.

В качестве задания Айдас-хуф поставил глиняную плошку с водой на высокий неустойчивый табурет. Старший из учеников, мужчина лет двадцати трёх, который провел уже долгие годы в постижении всех тайн ремесла, должен был впасть в транс и сбросить плошку с табурета. При этом тело молодого шамана Стерх-хуфа оставалось неподвижным, действовать полагалось только сознанию. Младший ученик, паренёк пятнадцати лет по имени Анук, сидел на корточках рядом с телом Стерха и отбивал ритм с помощью небольшого бубна.

Урок шёл по плану, Айдас-хуф уже дал старшего ученику специальное зелье и уложил на широкую лавку в центре комнаты. Младший ученик методично отбивал ритм. Шаман сидел рядом со Стерхом и держал того за запястье, внимательно контролируя биение сердца ученика. Валери не спала и из своего угла с умеренным любопытством наблюдала за странным уроком. Она вовсе не собиралась вмешиваться в процесс занятий, так вышло само собой. Опытный мудрый Айдас-хуф не учёл одного важного обстоятельства — девушка вовсе не была неграмотной. Искусству чтения её научила мать Саная. Знание далось Валери легко, хотя самой девушке оно показалось совершенно бесполезным, поскольку применялось разве что в ремесле шамана или при сложных расчётах со странствующими торговцами.