Грустной стала, затаилась.

Но проходит пятый месяц,

Её тушка округлилась.

А буквально через месяц

Мягкий Череп шёл до ветру,

Провалился в яму с гризли,

И медведь его покушал.

Засвистел по норкам суслик,

Распустились почки клёна.

На проталине весенней

Струйка родит карапуза.

И боясь упрёков близких

И насмешек злых подружек,

Струйка голого младенца

Бросила в ручей широкий.

Там, средь зарослей кувшинок

По теченью он понёсся,

Карпы, щуки и сазаны

Мотылём его кормили.

Так доплыл он до Флориды

В племя славных семинолов,

И его они назвали

За цвет кожи — Оцеолой.

Хороша Флорида летом,

Светит солнце над Майами,

Быстрокрылые колибри

Опыляют орхидеи.

В этом крае благодатном

Быстро вырос Оцеола,

Крепким стал, как хвост каймана,

И стремительным, как газы.

Он ловил с друзьями рыбу,

По сезону бил орехи,

Ставил снасть на крокодила,

Уважал совет Старейшин.

Срок пришёл — и он женился.

На красавице Онасис,

Младшей дочери шамана,

Ослепительной блондинке.

Вскоре та отяжелела,

Но на месяце четвёртом

Подняла предмет тяжелый

И нарушила процессы.

От натуги у Онасис

Разорвалась перепонка,

И мгновенно наступили

Преждевременные роды.

К изумлению старейшин

Выкидыш сказал: «Спокойно!

Заверните меня в шкуры,

Дайте спать, курить и кушать».

Так родился Гайавата

По преданьям и легендам,

По стишкам и прибауткам,

По частушкам и припевкам.

А беда уже спешила:

Из-за моря голубого

Повсеместно появились

Бледнолицые собаки.

Стали строить форт за фортом,

За бесценок брали шкурки,

И, конечно, торговали

Всюду огненной водою.

И Онасис с Оцеолой

Пристрастились к этой дряни,

Стали пить её, заразу,

Ей же, кстати, запивая.

Пусто стало в их вигваме.

Лишь пучки сушёной рыбы.

Дремлет сизая Онасис,

Рядом — голый Оцеола.

Малолетний Гайавата

Их просил неоднократно

Завязать с алкоголизмом

И построить светлый цимис.

Пукнет лишь в ответ Онасис,

Рассмеётся Оцеола,

Бросят чем-нибудь в подростка.

Зря старался Гайавата.

Но развязка наступила.

Как-то пьяный Оцеола