— Дэ-э, — протянул мастер, — отливочка–то, брат, денег стоит. Ее и фрезеровали, и растачивали, и тут вот, вижу, сверлили, а эти поверхности шлифовали даже. Но не в деньгах дело, деньги с тебя высчитают, и все. Главное то, что, пока сделают новую отливку, мы будем ждать и куковать.

Андрюху от этих слов обдало жаром.

— А если попробовать высверлить осколок? — сказал он первое, что пришло на ум.

— Дэ-э, — снова протянул мастер. — А ведь металловедение, поди, изучал, технологию металлов. — в голосе мастера слышалась явная издевка. — Осколок–то из инструментальной стали, твердый — чем его сверлить собрался?..

— Ну тогда, значит, вытащу, — сердито сказал Андрюха.

— Вытащишь?

— Вытащу.

— Ну, ну, посмотрим. Только сдается мне — черта лысого вытащишь! — и мастер ушел.

Андрюха глянул на Панкратова и встретился с ним глазами. Во взгляде Панкратова была нехорошая усмешка, он, конечно же, все видел и слышал…

«Действительно, Мрачный Тип… — подумал Андрюха. — Еще свинью при случае подложит…»

И, наклонившись над отливкой, в которой сидел теперь осколок, старался вспомнить подобный случай, нечто похожее, однако ничего не вспоминалось; бывало, что ломались метчики, да все не так. Можно было зацепить, здесь не зацепишь — глубоко.

«Электроискровым бы способом можно… да откуда у них здесь электроискровая установка!.. Ни черта у них нет…»

Надо думать, думать, вспомнить сопромат, теоретическую механику, металловедение, не бывает же безвыходных положений! Нужно только собраться и не дрейфить. А Мрачный Тип прямо ликует… Надо доказать им всем тут, доказать!..

Прошел, быть может, час, а может, больше, Андрюха сидел весь красный, потный, злился на себя: выхода, кажется, на самом деле нет. Запорол деталь, запорол. Шумел на рабочих, а сам вот… пустячного дела — резьбу нарезать и то не смог. Пока изготовят новую деталь, сборка задержится…

В сотый, наверное, раз нащупывал мизинцем осколок, накрепко застрявший в теле отливки, — сидит, скотина, и ни с места! Застрял, как… как… Стоп! Застрял как в пещере, в каменной щели… А значит… А значит, «на выдохе» его надо добывать! Да ну уж — «на выдохе»!.. Чепуха какая–то… А хотя… почему чепуха? Сталь же упругая, и если заставить ее «дышать», то есть сжиматься и разжиматься, то получатся маленькие, крохотные перемещения… не вглубь, там же упор, а назад, назад, где свободно, где резьба. Притом появится пусть и ничтожный, но крутящий моментишко… Андрюха даже по коленкам себя хлопнул.

Побежал к обшарпанной голубой тумбочке, что стояла у стены, и, порывшись в громыхающих инструментах и железяках, отыскал гвоздь подлиннее и молоток.

Вставив гвоздь наискосок в отверстие и уперев его в неровности излома, начал полегонечку постукивать по шляпке гвоздя.

«Учили и мы кое–что, — как бы продолжая разговор с мастером, думал Андрюха. — Учили и технологию, и сопромат, и детали машин. Не очень, правда, но учили…»

Подошел работающий неподалеку Гена, невысокий, подвижный, в замасленном солдатском хабэ, парень.

— Сломался? — спросил Гена.

— Пробую вытащить, — не очень–то дружелюбно ответил Андрюха.

Гена осмотрел оставшуюся половинку инструмента, постоял, почесал в затылке и заключил:

— Только так, пожалуй, и можно… Иначе не вытащишь.

— Ну вот, — уже приветливее сказал Андрюха, — а мастер говорит: испортил отливку, в металлолом ее теперь.

— Это он так… — улыбнулся Гена. — Хотел, чтобы ты у него помощи попросил. Ты его почаще спрашивай. Да если что — и в бригаде никто не откажет… А с мастером нам повезло, ничего мужик. И в технике волокет. Тем более, что такую установку он уже собирал в прошлом году. Из нас–то никто, кроме него, не собирал. Та, старая, бригада разбрелась кто куда… А потом, учти, работа у него такая. Нервы железные надо иметь, чтобы не срываться. Сверху жмут — давай план, снизу требуют заработок. Беготня, суета, ругань, наряды выписывать, детали подтаскивать… — Гена махнул рукой и помолчал. — Мне вот тоже начальник цеха — закончишь, давай мастером. Я — ни в какую.

— Так ты что, у нас в политехническом учишься? — с недоверием спросил Андрюха и впервые за время разговора внимательно посмотрел на Гену–солдатика. Лицо у Гены маленькое, невзрачное, на щеках бугорки какие–то, да и сам маленький, щуплый.

— Ага, у вас, — сказал Гена. — На вечернем.

Разговорились, стали вспоминать знакомых преподавателей. Андрюха постукивал молотком, осколок понемногу вывинчивался, и на душе у Андрюхи становилось веселее. «А ведь ничего вроде парень–то, — думал он о Гене, — да и свой брат, студент…»

— Слушай, я тебя вот о чем… Ну хорошо, мастером ты не хочешь. А куда после окончания, в отдел?

— Нет… — Гена задумчиво покачал головой. — Я бы, знаешь, где хотел… На какой–нибудь большой автоматической линии. Чтобы одному управлять, подналаживать ее. Ну, то есть вот она, голубушка: станочки, транспортеры, автоматика высшего класса. И я над ней и царь, и бог. И она у меня — как часики… Тут тебе и знания пригодятся, и в то же время не с бумагами возишься, не штаны протираешь, а настоящее дело делаешь!..