— Как жизнь Джек? — на том конце провода говорил Комиссар Полиции Майкл МакКаллен. Голос у него не изменился за этот год. Такой же скрипучий и резкий.

— А, это ты, Майк. Иди на хрен.

— Вижу у тебя всё хорошо, О'Нилл, — продолжил, как ни в чём не бывало, его бывший начальник. — Я хотел с тобой поговорить.

— Мы уже говорим, — Джек щёлкнул зажигалкой, и закурил, выпуская клубы табачного дыма. Последняя пачка. Нужно сходить в магазин и купить пива и сигарет. Впереди ещё долгая ночь без сна, наедине с самим собой. Нужно к этому хорошенько подготовиться. Джек представил, как ночью будет в очередной раз сидеть на своей кухне и курить в потолок, ожидая наступление утра. Заманчивая перспектива. Для её реализации не хватает только пары пачек сигарет. Нет, лучше три пачки. Три пачки будет в самый раз.

— Я хотел поговорить о твоём возвращении. — Прервал его мысли Майк. — Ты ведь знаешь, что место детектива остаётся за тобой. Ты нужен в полиции.

— О, да ты что? Серьёзно? — Голос Джека переполнял сарказм. — Я завязал с этой общественной работой. Дальше без меня джентльмены, будьте так добры.

— У тебя дар к расследованиям, — не унимался Майк. — Ты же прирожденный сыщик, и ты знаешь это. С твоим уходом раскрываемость дел резко упала.

— Майк, люди убивали друг друга раньше. Делают это сейчас. И знаешь что? Мне на них по фиг. Я не хочу им мешать, пусть творят, что хотят. Пусть и дальше убивают друг друга. И ты не мешай мне делать тоже самое с собой.

— Как знаешь, Джек. Как знаешь. — Голос Майка стал разочарованным. — Если ты захочешь вернуться, то помнишь, где меня найти.

— Пока, Майки. — Джек нажал отбой, и швырнул телефон на кресло.

После всего, через что он прошёл за последний год, Джеку было плевать на что угодно и на кого угодно. Даже на самого себя. Мужчина горько усмехнулся и обвёл свою комнату тяжёлым взглядом.

Пора собрать по полу бутылки и освободить свои пепельницы. Может завтра? Да ну…Успеется. Джек снова закурил и уставился на вечерний город. На экране окна показывали Лондон. Город жил своей жизнью, круглосуточной, яркой, многоголосой. Тысячи людей куда-то спешили, к чему-то стремились. Чего-то добивались. Джек чувствовал, что стоит на обочине жизни. И это место его вполне устраивало. Желание жить умерло у него примерно с год назад. Да и что за сомнительное удовольствие идти туда, куда не хочешь идти, чтобы заработать деньги, которых у тебя и так достаточно. И потом покупать на заработанные деньги разный хлам, навязанный рекламой, который тебе на самом деле не нужен. Замкнутый круг. И в глубине души Джек был рад, что смог из этого круга вырваться. Обочина жизни — не самое худшее из возможных мест пребывания.

Джек не собирался возвращаться в полицию. Интерес заниматься расследованиями погас вместе с желанием жить. Последнее время Джек выбирался из дома только за пивом и сигаретами. Ну и кое-какой полу-готовой замороженной едой.

Проходя мимо зеркала, он невольно бросил взгляд на своё отражение. Из зеркала на него смотрел мертвец, исхудавший, осунувшийся, небритый, с отросшими волосами и горящими серыми глазами. Красавец. Джек усмехнулся, и отражение приняло ужасающий оскал. Внешность профессионального маньяка, подумал он. Сойдёт.

Джек надел серый плащ и взял портмоне с наличкой. Без значка детектива полиции портмоне казалось пустым и лёгким. Хорошо, что с деньгами у него не было никаких проблем. В своё время он расследовал пропажу частного самолёта у одного миллионера. И тот очень хорошо ему заплатил. В пропавшем самолете выжило двое людей, и наниматель к его и без того не маленькому гонорару в конце добавил ещё два нуля. Можно было больше никогда не работать. Чем Джек и занимался последний год. Как там звали этого богатея? Кристиан? Джуллиан? Имя было из прошлой жизни. Джек вспомнил, как был шафером на свадьбе Джула. Как давно это было. Казалось, что это воспоминания какого-то постороннего человека. Не его.

На улице уже совсем стемнело, когда Джек добрался до небольшого супермаркета, что был самым ближним к его дому. Ночь властно вступала в свои права. Хмурое небо заволокло тучами. Обычное состояние для Лондона. Если нет тумана, то есть дождь. И наоборот. И, тем не менее, Джек любил этот город, не смотря на унылую погоду, и серую мрачность неба в любое время суток.

— О, детектив, отлично выглядишь. — На кассе сегодня сидела Конни. Она то и дело бросала на Джека свои самые томные взгляды. Конни выпрямила спину, чтобы лучше стало видно грудь, несколько раз облизнула напомаженные губы и не спеша пробивала его покупки: банка пива и десяток пачек Marlboro. Товар противно пикал, когда она подносила штрихкод к красной лампочке. — Может, сегодня вместо чаевых я получу твой поцелуй, — промурлыкала Конни.

— Может тебе сразу в рот дать? — Джек косо усмехнулся, наблюдая, как вытягивается у кассирши лицо. Её ежедневные заигрывания его достали. Давно пора поставить ее на место.

— Ты… Ты чудовище! — Потрясенно сказала она.

— Конни, детка, мне твоё мнение обо мне не интересно. И если я тебя чем-то не устраиваю, то это только твои проблемы. Переживай шок молча. Идёт? — Он бросил на кассу пять сотен, это примерно в три раза больше чем сумма его покупок. — Чаевые, как обычно.

Джек О'Нилл взял свой пакет, развернулся, и размашистым уверенным шагом направился по тёмному переулку, чтобы срезать путь к дому и не намокнуть под накрапывающим осенним дождём.

Быстрей, быстрей. Габриэлла почти бежала, чтобы успеть на своё ночное дежурство. Она так и не переоделась из формы официантки, только сменила балетки на кеды. Вечер был напряженный, за весь день она почти не присела. Ноги гудели. И чтобы не тратить время, Габи надела куртку прямо на блузку с передником. Потом, в раздевалке в больнице она переоденется, когда будет надевать свой белый халат. Сегодня у неё ночная смена. А завтра с утра лекции в колледже. Вечером опять кафе, потом больница. Времени на сон почти не оставалось. Как обычно. Да ей и не привыкать. Очень жаль, что в сутках только двадцать четыре часа.