— Что за чепуху вы говорите! — Лилиан досадливо закусила губу. Интересно, как давно этот тип за нею наблюдает и, главное, зачем?

— Счастлив это слышать. Тогда позвольте предложить вам еще чашечку кофе. Я просто настаиваю!

Она сдержанно поблагодарила и вновь села на стул. Ну куда же запропастился Шарль?

— Надеюсь, в замке вам нравится, — сказал Жан-Поль, помолчав. — Жаль, что все хорошее когда-либо кончается, верно?

— Прошу вас, не беспокойтесь обо мне, месье де Планиссоль, — натянуто улыбнулась Лилиан. — Мой отпуск еще не закончился.

— Умоляю, зовите меня просто Жан-Поль. Честное слово, я желаю вам только добра.

— Благодарю вас. — Лилиан порылась в сумочке и сама заплатила за свой кофе. — Я польщена вашим вниманием, но мне, право же, пора.

— Если вы ждете Шарля, так он уже, надо думать, вернулся в Карийон, — небрежно обронил Жан-Поль. — Я сказал вашему шоферу, что сам вас отвезу.

Лилиан задохнулась от негодования.

— Вы не имели ни малейшего права отдавать распоряжения от моего имени! — возмущенно произнесла она. — И назад я вернусь самостоятельно. Наверняка тут можно поймать такси.

Жан-Поль развел руками.

— Вы, никак, опасаетесь, что я стану с вами заигрывать? — Он покачал головой. — Ничего подобного. Я предлагаю вам свою дружбу, и только. А дружеская поддержка вам очень скоро весьма понадобится, — многозначительно добавил молодой человек. — Так что, прошу вас, забудьте про дурацкие такси и автобусы. Я вас с удовольствием подброшу.

Лилиан воинственно вздернула подбородок.

— В таком случае, едем немедленно. А Шарлю, между прочим, здорово достанется от Бернара: ему не следовало бросать меня одну в незнакомом городе. Возможно, его даже уволят.

— Шарль с легкостью найдет себе другую работу, — пожал плечами Жан-Поль.

Ярко-красный блестящий спортивный автомобиль Жан-Поля Лилиан сочла образчиком дорогой безвкусицы, вполне достойным тщеславного хозяина. Свои водительские таланты он тоже явно преувеличивал. На крутых виражах Лилиан непроизвольно зажмуривалась и горько жалела о том, что не отклонила приглашения.

Но вот машина, что до того ехала вдоль реки, свернула куда-то в сторону — и Лилиан тут же насторожилась.

— В замок Карийон не туда, — заметила она.

— Небольшое изменение в маршруте, — непринужденно сообщил Жан-Поль. — Моя мать, баронесса де Планиссоль, изъявила желание с вами познакомиться. Вы ведь не станете разочаровывать почтенную даму?

— Меня следовало поставить в известность заранее, — холодно возразила Лилиан. — Кроме того, если Гийом захочет представить меня своей тете, полагаю, он и сам с этим справится.

— Но Гийом в Орлеане, — напомнил Жан-Поль.

— Да, но сегодня вечером он возвращается. Я передам ему ваше приглашение…

— Мама желает повидаться с вами сегодня же, не откладывая, — заявил Жан-Поль. — А ее желание — закон. И для меня, и даже для Гийома. — Он немного помолчал. — Наши два семейства некогда были очень и очень близки. И у Гийома перед нами вполне определенные обязательства.

— Тем больше оснований для того, чтобы меня представил Гийом, а не вы.

Пропустив последнее замечание мимо ушей, Жан-Поль прибавил скорость. Очень скоро машина пронеслась по подъездной дорожке и с визгом затормозила рядом с мрачноватым на вид особняком, выстроенным из серого камня.

Лилиан непроизвольно огляделась по сторонам. Сад и дом явно поддерживались в безупречном порядке. Дорожки посыпаны мелким гравием, перед входом рассыпает серебристые струи фонтан… Однако семейное гнездо Планиссолей в отличие от замка Карийон, произвело на Лилиан неприятное впечатление. Может быть, потому, что она оказалась здесь против воли…

Жан-Поль вышел из машины, обошел ее кругом и распахнул для пассажирки дверцу. Видя, что она побледнела от испуга, он улыбнулся широкой, торжествующей улыбкой.

— Пойдемте, — сказал Жан-Поль, беря Лилиан за локоть.

Переступив порог, Лилиан почувствовала себя так, словно оказалась в разверстой пасти пещеры разбойников. В просторном холле с высокими потолками царил зловещий полумрак. Жан-Поль, по-прежнему не выпуская ее локтя, повел Лилиан вперед. Престарелая горничная, поклонившись вошедшим, распахнула перед ними огромные двойные двери.

С нескрываемым презрением стряхнув руку своего спутника, Лилиан вошла с гордо поднятой головой. И оказалась в огромном зале с окнами от пола до потолка. Здесь света было в избытке, но тяжелые бархатные портьеры и старинная мебель темного дерева производили весьма гнетущее впечатление. А при виде двух женщин, находящихся там, у Лилиан отчего-то мурашки побежали по коже.