— Ты же знаешь, я хочу быть там, где ты, — с трудом выговорила она наконец.

— О, дорогая моя… — прошептал Гийом еле слышно. — У меня от твоих слов просто сердце в груди переворачивается.

Сидя в самолетном кресле, Лилиан чувствовала себя королевой, позволяя Гийому держать ее руку и ловя на себе завистливые взгляды стюардесс. В их глазах, она выиграла завидный приз — и в финансовом плане, и в интимном.

Лилиан снисходительно кивала, улыбаясь благодарила за ланч и полотенца — в конце концов, стюардессы были абсолютно правы. В течение ближайших двух недель ее будут баловать днем и ночью…

А потом все закончится. Часы пробьют полночь, и Золушка вернется к привычной для нее жизни.

Но пока впереди у нее блаженные две недели, от предвкушения которых просто дух захватывает. Нет-нет, никаких иллюзий она не питает. Она вовсе не надеется, что мужчина, сидящий рядом с ней, станет частью ее будущего… Уже не надеюсь, поправилась Лилиан.

Их роман конечен и мимолетен, и она с этим смирилась. Так что терзаться вроде бы незачем. А если повторить эту немудреную мысль раз этак сто, то, пожалуй, совсем в нее поверишь…

Но ни тревога, ни сомнения не могли омрачить восторгов Лилиан в ту минуту, когда перед ней впервые предстал замок Карийон.

По мере того как вертолет снижался, взгляду Лилиан открывались позолоченные солнцем каменные стены, аккуратные башенки с остроконечными синими крышами и буйно цветущий сад. Замок высился на утесе, величавый и гордый, и, словно разлегшийся на уступе лев, озирал сверху реку и лес.

Для Лилиан Карийон был сродни картинке из волшебной сказки, а для мужчины, сидящего рядом, это дом родной. Гийом де Монфор здесь родился и вырос. Что-то кольнуло ее в сердце. Вот и зримое свидетельство того, что мы с Гийомом принадлежим к разным мирам, не без горечи подумала Лилиан, не отрывая взгляда от замка.

А вертолет спускался все ниже… Взгляд уже различал стрельчатые окна, и пристроенную к главной башне домовую церковь с витражами, и блестящий голубой квадратик бассейна в саду…

Вертолет опустился на ровную, аккуратно подстриженную лужайку позади замка. Навстречу прибывшим уже спешили люди. Лилиан до боли стиснула кулаки, пытаясь справиться с нервной дрожью.

Во главе встречающих шествовал высокий и представительный седовласый старик в черном костюме. Лицо его, с аскетически строгими чертами, сейчас озаряла самая что ни на есть счастливая улыбка.

Это, должно быть, Бернар, решила Лилиан, вспоминая, как в самолете Гийом рассказывал ей об обитателях замка. Старик Бернар — наш мажордом, а его жена Фелисите — домоправительница. Отец Бернара служил еще моему деду. Сам Бернар родился в Карийоне точно так же, как и я, и любит наше фамильное гнездо не меньше хозяев…

Поддерживая свою спутницу под руку, Гийом помог ей спуститься по трапу.

— Добро пожаловать в Карийон, — коротко произнес он и зашагал через лужайку навстречу Бернару и прочим.

Лилиан шла рядом, стараясь приноровиться к его стремительной походке.

Хозяин и слуги обменялись сердечными приветствиями. Французского Лилиан почти не знала, но, даже не понимая смысла произносимых слов, видела, что домочадцы себя не помнят от радости: как же, месье Гийом наконец-то вернулся из дальних краев в родное гнездо! Ощущая на себе внимательные, оценивающие взгляды, Лилиан чувствовала себя крайне неуютно. Тем не менее, она нашла в себе силы мило улыбнуться каждому из присутствующих. Гийом церемонно представил ее, а Бернар в свою очередь назвал ей имена тех, с кем Лилиан предстояло жить под одной кровлей в течение ближайших двух недель.

— А это Эжени, мадемуазель. — Бернар кивнул на пухленькую очаровательную блондинку в темном платье и белом фартучке горничной. — Она поможет вам распаковать вещи. Если что-то понадобится, не стесняйтесь обращаться к ней.

— Merci, — смущенно прошептала Лилиан, вспоминая, сколь скуден ее багаж.

— Будьте добры следовать за мною, мадемуазель. Я покажу вам вашу комнату, — величественно произнес Бернар.

Но тут Гийом негромко и быстро сказал ему что-то по-французски, и на какую-то долю секунды невозмутимая маска исчезла. На лице мажордома отразилось неприкрытое изумление. Но он тут же пришел в себя и почтительно ответствовал:

— Да, месье, к вашим услугам. — И, щелкнув пальцами, дал знак Эжени взять сумку гостьи.

Оказавшись в замке, Лилиан некоторое время с любопытством оглядывалась по сторонам, но очень скоро потеряла счет бесчисленным комнатам и залам. Ее провели наверх по широкой каменной лестнице, затем через картинную галерею, затем через длинный коридор, и снова вверх по ступеням.

Но вот, наконец, Бернар распахнул двойные двери и почтительно отступил в сторону, пропуская Лилиан вперед. Отведенные ей покои находились в главной башне, в самой древней части замка.