– Где вы храните свои записи и чертежи? Здесь или в кабинете? – спросил Шефнер.

– Здесь. А что?

– Заметили, что на полу нет ни одного клочка или обрывка бумаги? Преступников, помимо артефактов, интересовали и секреты вашей работы. Скорее всего, все бумаги они забрали с собой. Вы что-то делали… особенное?

Особенное? Разве что кольцо, защищающее от ментального воздействия, но оно было на мне. Зато все записи, не только о кольце, но и о шарфе и древнем браслете, что я изучала, хранились именно тут.

– Я работала над ментальными чарами, – призналась сокрушенно. – Ни одного ментального артефакта в мастерской я не держала, но все мои исследования были отражены на бумаге.

– Едва ли это как-то пригодится преступникам, если, конечно, они не теоретики от науки. Ваш диплом тоже многие читали, но никто не смог повторить вашу работу, как ни пытался.

– Это нарушение авторских прав! – возмутилась я.

Маг посмотрел на меня как на скорбную разумом.

– Вы не из-за того расстраиваетесь, София. Я, пожалуй, предпочел бы, чтобы ваш дар не был таким уникальным и неповторимым. Потому что, не сумев скопировать ваши чары, не получив желаемого, они придут за вами.

Холодок пробежал по моей спине.

– Это… министерство? – шепотом спросила я.

– С некоторых вояк сталось бы устроить такой налет, презрев все законы империи, но не при Гайне. А без него такие вопросы не решаются.

– Тогда кто?

– Я не привык делать выводы, имея на руках минимум данных, – осадил мое любопытство Шефнер.

– Но вы будете держать меня в курсе расследования?

Меня наградили сумрачным взглядом.

– Если это будет возможным. Кстати, раз уж вы вспомнили министерство, то можете попробовать разговорить Шварца.

– Разговорить на тему чего?

– Интереса министерства к ментальным чарам. Вы ведь понимаете, что понадобились им не просто так?

Я недоверчиво сощурила глаза.

– Неужели вы – и не знаете, что творится в вотчине Гайне?

– Кое-что знаю, но… До всей этой неразберихи вокруг вас я думал, что старый проект прикрыли. Но, очевидно, другие считают иначе.

– Старый проект?

– Спросите лучше Шварца, – настойчиво повторил Шефнер.

– Да что хоть спрашивать-то конкретно?!

Было глупо надеяться, что мне ответят.

– Ладно, – пытаясь сохранять спокойствие, сказала я. – Значит, вы считаете, что Гайне может иметь какое-то отношение к тем, кто проник в мой дом?

– Я не говорил этого, – все так же уклончиво ответил Шефнер. Вот ведь… крыса. – Но кто бы ни был замешан в деле, судя по методам, он весьма решительно настроен. Так что сейчас важно обеспечить вашу безопасность.

– Да-да, я перееду в дом дяди, – устало сказала я, прислоняясь к стене. Силы внезапно кончились.

– Этого мало. Лучше всего, конечно, если бы вы и вовсе покинули на время столицу. У вашего дяди ведь дом в провинции Ренуаз?

Меня передернуло при мысли о возвращении в Ренуаз. Детские воспоминания о дядином поместье едва ли были светлыми. Вязкая умиротворенность сельской глуши была для меня утомительна. Мне нравилась столица с ее трамваями, ухоженными парками и набережной, по которой чинно прогуливались горожане, с кофейнями и кондитерскими… Я определенно была городским человеком.

Шефнер правильно понял мою гримасу.

– Не хотите? Что ж, заставлять не буду. Городской дом господина фон Гревеница будет охраняться моими людьми, но я попрошу вас все-таки ограничить свои контакты и перемещения. По крайней мере, без сопровождения людей, которые могут вас защитить.

Дядя к таким людям точно не относился. Я растерянно посмотрела на мага.

– Не могу же я ходить везде с телохранителем или постоянно сидеть дома.

– Возможно, покажусь вам навязчивым, но я с удовольствием готов сопровождать вас куда угодно, – неожиданно серьезно сказал Шефнер.

Меня обожгло смущением. Его предложение не выглядело больше простой вежливостью или игрой. Взгляд мой скользил по стенам и полу, куда угодно, только не на мага. Шефнер и раньше иногда приглашал меня вместе отобедать или сходить в театр, но я обычно отговаривалась, а он не настаивал, переводя все в шутку. Теперь же я чувствовала: что-то изменилось.

Маг коснулся моих холодных пальцев, накрывая и согревая их.

– София, я не хочу быть для вас чужим человеком. Но всякий раз, когда я пытаюсь приблизиться к вам, вы отдаляетесь. Даже если я вам не нравлюсь, дайте мне шанс.