– Полчаса назад сказал, что часок поспит и пошел в кубрик.

Опре усмехнулся:

– Хороший у нас пиратский корабль! Капитан спит, помощник тоже, половина матросов полупьяные, остальные храпят. Ну ладно, я шучу, Джонни. Курс не менять — идём к галеону! Первый раз нам удастся заглянуть на такое судно, а трюмы его наверняка не пусты.

– Если только они не полностью заполнены морем.

– Ничего! Что-нибудь да найдём! Через два часа будем на месте, так что через полтора часа вся команда должна быть на палубе в лучшем виде. Сейчас пересменка — тебе и работающей части даю час отдыха. Выполнять!

– Есть, сэр! А вы?

– Я останусь здесь, - Опре вновь поднес к глазам свою подзорную трубу.
– Это не простой корабль и его обязательно будут искать. Если появятся испанские корабли, то я их увижу раньше, чем они нас. Сам знаешь — у меня нюх. Ну всё, иди отдыхать, Джонни.

Ровно через два часа, как и предсказывал Опре, «Марьяж» оказался возле терпящего бедствие галеона. «Идальго», так назывался этот, еще недавно великолепный, корабль, представлял из себя жалкое зрелище. Шторм, в эпицентр которого он угодил, не пощадил ничего, буквально сметя с палубы всё, что было возможно. Весь рангоут, перила, цепи, и даже штурвал оказались сорваны с мест и унесены в море. Судно накренилось более чем на двадцать градусов, так что оставалось лишь удивляться, как оно вообще до сих пор держалось на плаву.

И тем не менее, когда «Марьяж», зацепившись крючьями, пришвартовался к «Идальго», оказалось, что галеон не пустует. Вступив на его палубу, пираты тотчас услышали крики, доносившиеся из закрытого трюма, а возле обрубленной грот-мачты они увидели привязанного к ней человека, не различимого издали из-за прикрывавших его обрывков парусов.

– Дохлый?
– спросил Опре, после того как к привязанному подошел Жиль — огромный матрос, никогда не расстававшийся с зазубренным тесаком.

– Нет, - ответил тот, несколько раз хлопнув человека по щеке.
– Без сознания. Ого, какой у него перстень на руке!

– Клади его сюда, - Опре сделал знак поставить на палубу принесенный с «Марьяжа» ящик.
– Все, что найдём — это общее, ребята. Делить будем позже. Развяжи этого Прометея, Жиль, а потом влейте в него рому — авось очухается. Жорже, - обратился он к другому матросу, - ты говоришь по испански лучше меня — подойди к люку и узнай, сколько там людей и кто они.

– Носовой трюм затоплен, капитан, - доложил Соле, осматривавший корабль с другой партией матросов, - а вот кормовой сухой и полон всякого барахла.

– А у нас вот люди, - ответил Опре, кивая на люк, возле которого матрос-португалец Жорже и еще двое пиратов пытались сделать отверстие.
– Часть команды спряталась внизу, а потом, когда галеон накренился, доски палубы сместились и люк заклинило. Ну что там, Жиль?

– Он пришел в себя, капитан! Лопочет что-то по-испански.

– Пойдем, посмотрим, - Опре жестом позвал за собой Соле.

– А кто там?
– спросил тот.

– Кто?
– Опре усмехнулся.
– Прометей.

– Почему Прометей?

– Потому что тоже оказался привязан, а если он нам не понравится, то для полного сходства вырежем ему печень.

Оставив матросов разбираться с люком, они направились к грот-мачте, где Жиль, подставив колено под голову испанца, пытался вновь дать тому рому.

– Кто вы и что с вами случилось?
– спросил Опре, отправив своего матроса к группе, которая приступала к осмотру кормового трюма.

– Меня зовут Мигель Муньос. Я второй помощник капитана этого судна, звание — лейтенант испанского королевского военно-морского флота. А кто вы?

Опре переглянулся с Соле:

– А как вы думаете? Флаг на моём корабле видите?

– Извините, мне трудно повернуться.

– Он чёрный.

– А!
– испанец вздохнул.
– Ну что же, значит, такова судьба.

– Что случилось с кораблем?
– повторил свой вопрос Опре.

– Ночью мы попали в бурю. «Идальго» шел вслед за флагманом эскадры, мы направлялись в Испанию, но ураган раскидал все шесть кораблей как щепки. Капитана и первого помощника смыло за борт с квартедека огромной волной, бизань сломалась, вырвало руль. Мы срубили оставшиеся мачты и только это помогло не опрокинуться. Матросов смывало с палубы одного за другим, оставшиеся спрятались в трюме. Я пожелал остаться на палубе и попросил меня привязать к мачте, а потом меня ударил кусок одной из рей, кусок каната, с помощью которого я мог самостоятельно отвязаться, выпал из рук и вскоре я потерял сознание.... Вот и всё.

– Каков ваш груз?
– спросил Соле.

– Я скажу, но...

– Говорите, - сказал Опре.
– У вас, видимо, есть просьба или условие?

Испанец грустно улыбнулся:

– К сожалению, в моем положении не до условий. Но раз мы живы, то не могли бы вы дать мне и оставшимся в живых матросам, пару шлюпок. Я вижу большой крен, а значит «Идальго» скоро пойдёт ко дну.

– Сколько человек внизу?

– Примерно двадцать.

– Ладно, к этому разговору мы вернёмся. Так что в трюме?