Фази(звонит по мобильному телефону.) Слышь, проверь-ка, сколько стоит боковое зеркало «лексуса». Правое и левое! Еще лобовое стекло и капот. Быстро!

Сцена 5 — Автостоянка. Вечер

Фази и Гжесь рассматривают «Лексус». Лобовое стекло, капот, крыло, буфер — всё нужно менять. Этот «Лексус» — последняя жертва приступа агрессии Богуся. К Фази и Гжесю подходит Карина.

Гжесь. Охранник.

Фази. Ну и охрана у них.

Гжесь(Эмилю). Ты кого-то подменяешь? Нет? Чё, постоянно?

Фази. Кто это сделал?

Гжесь. Ну, кто? Говори. Пацаны? Лохи какие-нибудь?

Фази. Ты ментов вызывал?

Гжесь. Как только до будки докатил?

Фази. Надо забирать тачку.

Гжесь. Слышь, а может, он их знает да боится, может, они его припугнули. (Эмилю.) Ты, не боишься? (Делает угрожающий жест.) А сейчас? Страшно? Я с ним поработаю.

Фази. Подожди. (Карине.) Карина. Ну что? Ты, кажется, хотела поучаствовать! С этим справишься? С калекой?

Карина идет к будке, в которой прячется Эмиль.

Фази(Гжесю). Пошли, Гжесь, поедим.

Сцена 6 — В квартире Ирены и Богуся. День

Комната Богуся. Утро. Из-за стены доносится песня Кшиштофа Кравчика. Ирена, мать Богуся включила проигрыватель на полную громкость. Эти мелодии будут звучать до конца сцены. Богусь просыпается, с трудом поднимается и садится на кровати.

Голос Ирены. Богусь, вставай! Завтракать. У тебя пять минут.

Богуся колотит, будто от холода. Он идёт из своей комнаты на кухню, открывает холодильник и достает пакет молока, вынимает из шкафа над головой коробку кукурузных хлопьев и тарелку, заливает хлопья молоком.

На стене в кухне висят три портрета. На нижнем изображен Лех Валенса во время забастовки «Солидарности», выше — Папа Римский, над ним — Кшиштоф Кравчик.

Богусь с тарелкой идет в коридор и открывает дверь в комнату матери. Ирена сидит на тахте с сигаретой в зубах. На ней майка с надписью «BORN IN THE USA». На полу конверты с пластинками Кшиштофа Кравчика. Ирена медленно поднимает голову, смотрит на Богуся и вдруг начинает хохотать.

Ирена. Ну ты идиот.

Богусь. Мам, я же просил, чтоб ты не ходила в этой майке.

Ирена. А, так это я виновата? Может, ты, блин, скажешь, что стряслось?

Богусь. Ма, я же тебе говорил, во мне что-то сломалось.

Ирена. Если об этом узнают, весь «Горгаз» будет надо мной смеяться.

Богусь. А может, и не будет.

Ирена(показывает на татуировку Богуся) Что это значит?

Богусь. Коротко или дать полный ответ?

Ирена. Коротко.

Богусь. Отъебитесь.

Ирена. А подробнее?

Богусь. Все отъебитесь!

Ирена. Это же на всю жизнь останется!

Богусь. Потому я это и сделал. Всё по-взрослому. Если я на что-то решаюсь, то делаю по полной. Сто процентов, сто пудов. Никаких компромиссов.

Ирена. Херня на постном масле.

Богусь. Ах, ну да, у Кравчика-то нет наколок!

Ирена. Он и без этого великий человек. (Смущенно смотрит на фотографию Кшиштофа Кравчика, висящую на стене.)

Богусь молча жует хлопья.

Ирена. Ты же никогда не найдешь работу с этим уродством на лбу.

Богусь. А я не уверен, что вообще буду ее искать.

Ирена. Понятно, будешь до конца жизни сидеть у меня на шее.

Богусь. Я этого не говорил.

Ирена. Все к этому идет.

Богусь. Нет, мам, — я решил учиться.

Ирена(открывает рот от удивления). Что? Я не расслышала.