Разве кризисные бури на финансовых рынках не подкрепляют пророчества о скором конце роста? И в самом деле, росту, финансируемому за счет заимствований, непременно придет конец. Это касается как непрерывного расширения спектра государственных услуг за счет выпуска долга, так и финансируемого за счет кредитования бума в сфере недвижимости, который подстегнул конъюнктуру в США и Испании. Идея о том, что, наращивая долги, можно сконструировать перпетуум-мобиле растущих доходов и занятости, провалилась с треском. Во многих регионах Европы вследствие ослабления экономической динамики и сокращения объема государственных услуг понижается жизненный уровень широких слоев населения. Демографические проблемы обостряют ситуацию, поскольку рост расходов на здравоохранение и уход за престарелыми ложится на плечи экономически активного населения, численность которого уменьшается. Значит, вопрос роста решен? Из-за нехватки ресурсов белка перестанет крутить свое колесо в клетке под названием «все больше»? Из-за перенасыщения рынков будет парализована динамика капитализма? А из-за того, что все больше людей не хотят во всем этом участвовать, придет конец глобальной «Монополии»?

Пожалуй, все-таки нет. Конец роста не просматривается. Наоборот, финансовые кризисы последних лет не должны помешать пониманию того, что мы переживаем период стремительного роста. Его стимулируют четыре основных фактора.

Во-первых, к середине этого столетия население Земли предположительно вырастет с неполных 7 до 9 млрд человек. Даже если растущее благосостояние, повышение уровня образования и самостоятельности женщин сглаживают демографическую кривую, этот рост запрограммирован минувшими периодами высокой рождаемости. Сегодня мировое население ежегодно увеличивается в размере народонаселения ФРГ, т. е. более чем на 80 млн человек. Самый высокий демографический рост наблюдается в Африке: по прогнозам, к 2050 г. население континента вырастет вдвое. Одно это повысит спрос на услуги и продовольственные и промышленные товары.

Во-вторых, к середине века экономически активное население Земли увеличится с 3 млрд до примерно 6 млрд, так как каждый год на рынок труда приходят десятки миллионов энергичных молодых людей. Таким образом, растущему спросу на товары отвечает растущий потенциал рабочей силы. Только в Китае экономически активное население в ближайшие 20 лет вырастет на 250 млн человек. Это больше, чем весь нынешний потенциал рабочей силы в Европе.

В-третьих, сегодня мы являемся свидетелями того, что миллиарды людей изо всех сил стремятся к завоеваниям современной цивилизации: квартиры с водопроводом, канализацией и электричеством, хорошее питание, бытовая техника, медицинское обслуживание, образование, компьютер, сотовые телефоны, мобильность. Они не мучаются вопросом «Сколько мне нужно?», а трудятся не покладая рук и инвестируют в образование детей, чтобы уйти от нищеты и пользоваться всем, что для нас стало естественным. Постоянно возрастающие потребности миллиардов — огромный стимул роста, наперекор всем экономическим кризисам. Безудержное стремление наверх приведет к быстрому росту глобального среднего класса. Число людей с покупательной способностью от 10 до 100 долларов в день к 2050 г. предположительно увеличится с 1 млрд до 4 млрд, спрос на высококачественные товары потребления и услуги по сравнению с сегодняшним возрастет в несколько раз.

Невероятную скорость наберут и инновации. Последняя из базисных инноваций — дигитальная революция — развивается вовсю, а уже накатывают новые инновационные волны: возобновляемые виды энергии, электромобили, биотехнология, технологии материалов, робототехника, нанотехнологии, искусственный фотосинтез — палитра новых технологий и продуктов становится все шире. Стремительно совершенствуются компьютеры, что предоставляет новые возможности ученым. Мощные поисковые системы и сетевые базы данных открывают доступ к любой информации в любой точке земного шара. Размываются границы между научными дисциплинами. В междисциплинарном пространстве добываются новые знания. Одновременно глобализируется производство знаний. В разных странах над новыми идеями и проектами работает невиданное количество ученых. Особенно высокие темпы инноваций наблюдаются в пороговых странах Азии. За последние 5 лет количество заявок китайских изобретателей в Европейское патентное ведомство увеличилось в 5 раз. Еще несколько лет, и Китай вытеснит Германию с третьего места (возглавляют список Соединенные Штаты, следом с большим отрывом идут Япония и Германия). Как заметил президент Ведомства Бенуа Баттистелли, «Китай уже нельзя называть только мировой фабрикой. Скоро он станет еще и мировой научно-исследовательской лабораторией» [27] .

Новое экономическое чудо наблюдается чаще всего в пороговых странах, которые стремительно индустриализируются. Вследствие этого активно перемещаются центры тяжести мировой экономики. В результате динамики роста примерно к 2030 г. около двух третей глобального ВВП сконцентрируется в новых индустриальных странах, а доля Европы резко понизится. Американский историк экономической мысли Роберт У. Фогел предпринял попытку просчитать наметившиеся сегодня экономические и демографические тенденции до 2040 г. Согласно его расчетам, к означенному сроку на 15 западноевропейских стран Евросоюза придется лишь 4 % мирового населения и 5 % мирового ВВП, на США — 5 % населения и 14 % ВВП, а на Китай — 17 % населения и 40 % ВВП [28] . Не стоит слишком легко принимать на веру подобные линеарные подсчеты. Однако они как нельзя ярче иллюстрируют тектонические сдвиги в экономике, радикально меняющие политическую архитектуру мира. Во всяком случае прогноз, что Китай, перегнав США, еще в этом десятилетии станет крупнейшей экономической державой мира, не кажется слишком смелым. Берлинский социолог Хельмут Визенталь отмечает, что «в общеисторической перспективе» эта тенденция «не поражает воображение»: и Китай, и Индия лишь возвращаются на место ведущих экономических держав, которое они занимали до начала XIX в. В допромышленную эру это были две крупнейшие экономики мира, которые сегодня лишь возрождают свою славную историю, не стершуюся из коллективной памяти [29] . В некоторой степени сказанное относится и к Турции, наследнице Османской империи. Это единственное из окраинных европейских государств, которое может идти вровень с другими пороговыми странами. Даже в кризисном 2011 г. турецкая экономика выросла на внушительные 8,5 %.

Мы находимся лишь в начале пути, на котором нас догоняют общества Азии, Латинской Америки и Африки, долго остававшиеся на периферии мирового рынка. Для большинства людей это было не счастьем, а бедой — они были отрезаны от образования, медицинского обслуживания, возможностей карьерного роста. Азиатские «тигры» первыми разорвали порочный круг нищеты: впереди оказались Южная Корея, Тайвань, Сингапур, за ними последовали Малайзия, Таиланд, Филиппины, Индонезия, Вьетнам. С 1980-х гг. роль мирового локомотива роста взял на себя Китай. Темпы роста китайской экономики в последние 30 лет составляли 8–10 % в год. Даже глобальные финансовые кризисы последних лет не смогли затормозить эту самовоспроизводящуюся динамику. Стремительный рост стимулируют неслыханно высокие инвестиционные квоты: примерно с 30 % в начале 1970-х гг. они доросли более чем до 40 % сегодня, что приблизительно в два раза выше, чем в Германии и США [30] . Высокие инвестиционные квоты означают не только развитие производственных мощностей, модернизацию инфраструктуры, но еще и увеличение числа образовательных учреждений и квалифицированных работников, а тем самым повышение инновационного потенциала общества. Китай быстрыми темпами движется от имитации к инновации. К 2012 г. в Поднебесной научными исследованиями и опытно-конструкторскими разработками занималось втрое больше людей, чем в Германии, и этот разрыв будет увеличиваться. Китайская экономика растет не только количественно, но и качественно, сообразно своему технологическому уровню, диверсификации и инновационному потенциалу. Этому сопутствует рост национального дохода. За последние 30 лет ежегодный рост доходов на душу населения составлял в среднем 8 %. Несмотря на сильное неравенство в распределении, это означало невиданное улучшение положения сотен миллионов людей, выбившихся из жестокой бедности к скромному достатку.

По экологическим и демографическим причинам Китаю в короткие сроки придется перейти от экстенсивного роста экономики к интенсивному. Это произойдет довольно скоро, как следствие политики «одна семья — один ребенок». Уровень рождаемости в Китае примерно на 30 % ниже показателя, необходимого для стабильной динамики населения, это около 2,2 ребенка на женщину. Предполагается, что поворотный пункт будет пройден к 2030 г., после чего численность экономически активного населения начнет резко сокращаться, а число пожилых людей стремительно расти. Бюро переписи населения США прогнозирует, что в ближайшие 20 лет число граждан Китая старше 65 лет вырастет со 115 до 240 млн [31] . Демографическая структура Китая приближается к европейской, по крайней мере к европейским странам с более низким уровнем благосостояния. Европа, прежде чем постареть, разбогатела. Есть опасность, что Китай постареет, прежде чем разбогатеет. Поэтому политическое руководство прилагает все усилия, чтобы подвести под рост экономики новый фундамент, повышая производительность и инновационный потенциал страны. С экологической точки зрения это хорошая новость, поскольку в среднесрочной перспективе ресурсоемкость китайской экономики понизится.

До сих пор выбросы CO2 в Китае увеличивались параллельно росту ВВП. За последние 10 лет они удвоились. При этом Китай обогнал США, выступая сегодня в качестве крупнейшей в мире катапульты углекислого газа, хотя доля CO2 на душу населения в Китае еще значительно ниже, чем в старых индустриальных странах. Но и здесь Поднебесная нагоняет. По данным Международного энергетического агентства, в 2011 г. выбросы углекислого газа в стране возросли на 9,3 %, или на 720 млн т. Для справки: этот китайский прирост 2011 г. был чуть меньше всех выбросов CO2 в Германии в том же году. Китайское экономическое чудо питается преимущественно ископаемыми источниками энергии. В стране сжигается примерно половина потребляемого в мире угля. В 2011 г. доля угля в энергоснабжении составила 72 %; каждую неделю в эксплуатацию вводятся новые угольные ТЭС мощностью до 900 МВт. Хотя новые электростанции, как правило, имеют значительно более высокий КПД, выбросов CO2 все-таки не избежать. Правда, Китай активно инвестирует в энергоэффективность и возобновляемые источники энергии. В 2011 г. в стране было произведено уже 58 ГВт ветровой энергии, что составляет 25 % от общемирового показателя. По плану, в 2015 г. ветряные электростанции должны дать более 100 ГВт энергии. Расширяется электросеть, что позволит перенаправить ветроэнергетические потоки из малонаселенных западных регионов на густонаселенный восток [32] . Китай стал также крупнейшим в мире производителем солнечных батарей. До сих пор львиная их доля шла на экспорт, прежде всего в Германию, которая благодаря фиксированному зеленому тарифу [33] стала передовым рынком солнечного электричества. Так что косвенно немецкие потребители электроэнергии финансировали развитие солнечной энергетики Китая. С тех пор как цены на солнечные батареи резко понизились, Китай расширяет собственное производство солнечной энергии: правительство поставило амбициозную цель повышения энергоэффективности. Устойчивый рост стал официальным лозунгом. На то имеются серьезные экономические причины. Большая часть номинального роста нивелируется тяжким вредом, который прежняя модель развития наносит природе и здоровью людей. Ванг Юкинг, бывший вице-министр охраны окружающей среды, оценивает ущерб, нанесенный природе в 2011 г., в 6 % ВВП; это более половины роста экономики в том же году [34] . Загрязнение воздуха, воды, почв ставит под угрозу водоснабжение, подрывает основы сельского хозяйства и наносит вред здоровью людей. 40 % китайских рек считаются опасными для здоровья. В 8–10 % городов превышены и без того высокие нормы загрязнения воздуха. Расширяются засушливые зоны, растет уровень загрязнения почв тяжелыми металлами.