Ну, вот и местный гражданский аэродром. Дженифер включила переговорное устройство и запросила разрешение на посадку. Конечно, лучше всего было бы эффектно приземлиться прямо на военной базе. Она не раз представляла себе эту сцену. Красно-белый самолет с нарисованной на борту красоткой в шортах, бюстгальтере и техасской шляпе, оседлавшей разъяренного быка, уверенно и ювелирно точно опускается на взлетно-посадочную полосу. Затем короткая пробежка и непринужденное выруливание на стоянку, рядом с хищными остроклювыми истребителями. К самолету бегут люди, много людей, и все в белоснежной офицерской форме или оливковых летных комбинезонах, сплошь молодые красавцы-брюнеты, высокие, мускулистые, коротко подстриженные, с мужественными лицами и выразительными глазами.

Столпившись у трапа, они с изумлением наблюдают, как из пилотской кабины появляется она, стройная, синеглазая, с развевающимися на ветру длинными светлыми волосами, в голубых джинсах в обтяжку на соблазнительных округлых бедрах, в потертой летной кожанке и белоснежном шелковом шарфе пилота на точеной шее. Их новый кумир, предмет обожания, поклонения и мечтаний. К ее ногам летят охапки цветов, а уши заполняет гул восхищенных голосов.

Но, к сожалению, воздушно-психологический триумф и демонстрацию победы феминизма на земле и в воздухе придется отложить. В жизни многое выглядит значительно сложнее, чем в девичьих мечтах. Еще, не дай бог, собьют прямо на подлете к закрытому военному объекту без всяких предварительных запросов и объяснений. И останется база временно или навсегда без талантливого, красивого и обаятельного психоаналитика.

Так что пора отвлечься от грез. Взлетно-посадочная полоса и стоянка для самолетов уже в поле видимости. Настает самый ответственный момент — заход на посадку. Направление и скорость ветра благоприятные, взлетно-посадочная полоса не забита, так что все должно пройти гладко. Самолет временно придется оставить на местной охраняемой стоянке и добираться до военной базы на машине. Может быть, взять такси? Или сразу арендовать машину? Лучше выехать на базу завтра с утра. Судя по карте, это довольно далеко от аэропорта, и сегодня она уже не успеет вовремя добраться. Да и грозовой фронт вот-вот догонит ее и изольется на землю буйным ливнем и вспышками молний.

Надо скорее укрыть самолет, закрепив его понадежнее, или оставить в закрытом ангаре. А самой искать убежище где-нибудь в ближайшей гостинице, чтобы не попасть под ливень. Кстати, надо будет заодно сменить джинсы и техасские сапоги на обычный деловой костюм, более подходящий для леди-психолога, будущего доктора наук.

Стивен сидел в баре уже несколько часов и наблюдал, как за окнами беснуется ураган, щедро поливая стекла и выбивая на них барабанную дробь, как ветер выгибает деревья, как тьму за окном прорезают вспышки молний и сотрясают раскаты грома.

Возвращаться в такую погоду на базу на своем мощном гоночном «Харлей-Дэвидсоне» он счел безумием. Да и настроения для этого не было. В состоянии психологического надлома лучше побыть какое-то время вдали от сослуживцев, от их бесконечных расспросов и назойливого сочувствия, к тому же далеко не всегда искреннего.

Хотелось просто напиться и побыть в одиночестве. Или излить душу кому-нибудь постороннему, перед кем не страшно обнажиться изнутри. Потом случайные собеседники разойдутся в разные стороны, быстро забыв странный, сумбурный разговор.

Он даже оставил в номере свою пилотскую куртку со всеми летными эмблемами, с которой обычно редко расставался, тем более, когда предстояла поездка на мотоцикле. Но это одеяние привлекало к себе внимание, и в толпе, особенно в барах, всегда находился чересчур общительный и назойливый человек, чаще всего бывший пилот. Номер в гостинице Стивен заказал заранее, и явно не прогадал. С началом разгула стихии холл гостиницы стал быстро наполняться различными людьми, главным образом пассажирами самолетов, рейсы которых были отсрочены по погодным условиям.

Стивен допивал уже вторую двойную порцию виски со льдом, снова и снова прокручивая в голове результаты недавнего происшествия. В руководимой им группе курсантов летной школы во время учебного воздушного боя один из учеников, выполняя фигуры высшего пилотажа, не рассчитал маневр и попал под воздушную струю от двигателя впереди летящего самолета. В результате — потеря управления, падение самолета и попытка пилота катапультироваться, закончившаяся трагически. Заело фонарь кабины, и при срабатывании катапульты парень пробил его собственным телом.

Конечно, официально капитан Стивен Брайтон не был виноват в случившемся. Это подтвердило и служебное расследование. Но осталась горечь и щемящая пустота в душе, которая всегда возникала, когда он терял кого-то из своих друзей и сослуживцев. Профессия летчика предполагала риск и неизбежность потерь. Но привыкнуть к этому было невозможно. Тем более, что на его долю пришлось слишком много утрат.

В раннем детстве, когда Стиву было всего четыре года, умерла его мать. Ее унес рак легких. Потом в корейском небе погиб отец. На него навалилось сразу два реактивных МИГа. Тогда новейшие реактивные «Супер Сэйбры» только начали поступать на фронт, и на своем устаревшем винтокрылом самолете у отца практически не было шансов на спасение.