Микихико не хотелось этого признавать, но у него росло беспокойство. Если бы он был чуть спокойнее, то возможно заметил бы, что Мизуки слушает каждое его слово, и осознал бы, что следует сразу же прекратить говорить неосторожные слова.

— Если бы мы по крайне мере знали, где оно, тогда могли бы как-то ответить...

На бормотание Микихико, Мизуки собралась с духом:

— Йошида-кун, пожалуйста, убери барьер.

— Э?

Микихико паникующее ответил не потому, что забыл о присутствии Мизуки, но скорее из-за неожиданного характера её просьбы.

— Шибата-сан, что ты задумала?

— Я могла бы сказать, где именно оно находится.

После этих слов Микихико наконец осознал, что говорил мысли в слух. На его лице появилось ужасно погрустневшее выражение.

Однако Мизуки, похоже, это не заботило. Поддерживаемая яростной волей, она приковала Микихико к месту своим взглядом.

— ...Я не могу, это будет для тебя слишком. Даже если я подавлю демоническую ауру, останутся побочные эффекты. Я даже не знаю, что случится, как только барьер исчезнет, и ты посмотришь прямо на эту демоническую ауру. В худшем случае ты можешь даже ослепнуть.

— С того времени как я решила стать волшебником, я уже приготовилась к такому риску. Эрика-тян в серьезной опасности, нет? Если я сейчас не помогу, тогда сила, которой я обладаю, действительно станет бесполезной. Исчезнет сама моя цель быть здесь.

Он знал, что именно пыталась сказать Мизуки. Микихико воспитывался с такими же ценностями.

Однако Мизуки была молодой девушкой, родившейся в состоятельной, но мирской семье, — мирской в том смысле, что её семья не была магически одаренной, — и у неё случайно проявилась естественная способность предка видеть духов. Её кровная линии была столь тонкой, её семья столь периферийной, что если бы она не родилась, их связь с предком, практикующим магию, никогда бы не стала известной. Должно быть, её растили родители, которые ничего не знали об образе жизни волшебников.

Не было причин, что она была такой решительной. Она — молодая девушка, которой не нужно нести такую решимость.

«Ты не должна говорить такие слова», — хотел сказать Микихико. Такие слова больше подходили людям, как он, которые видят в себе не большее чем то, что сопровождает магию, кто использует магию, чтобы получать средства к существованию и вознаграждение от собрата, и не словами молодой девушки, которая просто так случилось, что родилась с магией. По крайней мере, так считал Микихико.

Если оставить в стороне, что он был всего лишь «молодым парнем», Микихико всё это обдумывал.

— ...Хорошо, я понял.

В конце он мог лишь склониться перед просьбой Мизуки. Как иронично, что его сзади подтолкнули те же самыми ограничивающими ценностями, которые связали его как отпрыска известной магической семьи.

Микихико достал из кармана спортивной куртки сложенную ткань и передал её Мизуки. Увидев, что она без полного понимания приняла ткань, он указал ей: «попробуй её развернуть». Ткань была удивительно тонкой и по размерам едва доходила до шали. Это был артефакт для магической защиты, основанный на артефактах «Офуда» Синто.

— Обмотай её вокруг шеи. Если почувствуешь опасность, сразу же натяни её на глаза. У неё должен быть тот же эффект, что и у твоих очков, Шибата-сан.

Убежденная строгим тоном Микихико, Мизуки завязала вокруг шеи тонкую ткань.

Микихико потянулся рукой, развязал ткань, и переместил её так, чтобы обе стороны были симметричны на плечах и ткань упала у её груди.

Казалось, что Мизуки чрезмерно занервничала из-за небольших прикосновений к её голове и плечам, но Микихико, похоже, был настроен на что-то совсем другое.

— Пообещай, что не будешь себя заставлять. Эрика не хотела бы, чтобы кто-то ради неё жертвовал собой.

— ...Обещаю.

Когда Микихико пристально на неё посмотрел, Мизуки забыла своё смущение и кивнула.

Услышав шепот Микихико «начинаем», Мизуки крепко схватила два свисающих вниз конца ткани.

Простое «да» — такой короткий ответ, но она сделала всё возможное, чтобы голос не задрожал.

Мизуки была так напугана, что даже не могла сказать себе не бояться.

Но, удивительно, она даже не подумала убегать.

По некой загадочной причине Мизуки искренне верила, что это должна быть её роль.

Микихико пробормотал что-то, что Мизуки не поняла.

В следующую секунду нахлынула волна хаоса.

У неё даже не было времени, чтобы почувствовать боль в глазах.

Мизуки почувствовала боль по всему телу.

Она даже не могла сказать, какая часть тела болит.

Вливая силу в дрожащие колени, она открыла глаза.

Как много она потеряла в повседневной жизни, закрывая глаза, у Мизуки, наконец, появилось такое чувство.