Тем не менее, у молодых девушек субъективное мнение превысило объективное.

Миюки силой развернула Тацую, а Хонока стала между Пикси и остальными двумя.

Хотя он посчитал, что это как-то нелепо, не то чтобы он хотел подглядывать. До тех пор, пока они двое ему не позволили, Тацуя покорно стоял к ним спиной.

— Тацуя, можешь уже повернуться.

Несмотря на слова Хоноки, Тацуя, когда поворачивался, на всякий случай проверил выражение Миюки.

Одежда, которую Тацуя принес, состояла из обычной высокоэластичной ветровки, а также юбки до колен, которая скрывала изгибы.

Вокруг шеи был дважды обмотан шарф.

Но шляпу, скрывающую черты лица, он нарочно не принес.

На ногах были толстые чулки, а также сапоги, служившие тем, что скрывали мелкие детали, делая движения ног более плавными. Всё это ему предложила женщина-офицер из Отдельного Магически-оборудованного Батальона, ответственная за одежду.

Хонока из ниоткуда вынула расческу и начала поправлять волосы Пикси. Пикси это вообще не волновало, она просто стояла без движения. И это доказало, что неважно как она выглядит снаружи, она всего лишь кукла, не человек. К Пикси у Тацуи не было таких высоких требований.

Пока она без подозрений может ходить по улицам — этого более чем достаточно.

С этой точки зрения нынешний облик Пикси был проходимым.

— Пикси, следуй за мной, — заявил Тацуя, будто объявляя начало военных действий. Он высокомерно отдал приказ, будто командуя рабом. Полностью равнодушно.

Эрика в оцепенении стояла перед комнатой второго брата.

Для неё это была неожиданность так неожиданность. Она не могла поверить, что всё ещё в некоторых областях так слаба.

Хотя она не нервничала, когда приходила в дом, в котором когда-то жила мать, она всё же изо всех сил пыталась не попасться на глаза отцу или старшей сестре. С этими двумя у неё не было конфликта, но она также хотела уклониться и от самого старшего брата. К счастью, в этот час он ещё не должен вернуться домой.

В любом случае, быстро закончить дело и отступить отсюда далеко в свою комнату — лучший выбор, поэтому застыть в прихожей — самый худший сценарий.

— Наоцугу, это я, Эрика.

Она приказала себе завязать разговор.

— Входи.

Перед ответом была крошечная задержка.

Голос не был ни недовольным, ни приветливым.

По-видимому, ауру недовольства он уже втянул.

Подавляя порыв развернуться и уйти, Эрика открыла дверь.

— Что случилось, приходишь в такой час?

Наоцугу сидел в кресле за письменным столом. Он повернулся в кресле и наклонился к Эрике. Однако на кровати, что за письменным столом, Эрика заметила признаки того, что там кто-то только что лежал.

Хотя это положение было противоположно прошлой ночи, Эрика не открыла рот, чтобы его отругать.

— Я хочу с тобой кое о чем поговорить, — нерешительно сказала Эрика, потому что на лице Наоцугу увидела натянутую улыбку.

— Продолжай, — вяло ответил Наоцугу, будто говоря: «я выслушаю лишь потому, что это ты». Однако это ни в малейшей степени не уменьшило груз Эрики, поскольку ей казалось, что его мысли в каком-то другом месте.

— Онии-сан, ты слышал об отряде под названием Отдельный магически оборудованный батальон бригады 1-0-1?

— Откуда ты о нём знаешь, Эрика?

Эрику немного ранило то беспечное отношение Наоцугу и вынудило произнести те слова, слова, которые тотчас же захватили всё его внимание.

— На самом деле... — Добравшись сюда, Эрика снова наполнилась сомнением, но выбора не было: — Онии-сан, человек, которого ты охранял, мой одноклассник, Шиба Тацуя. Он, так случилось, что один из солдат Отдельного Магически-оборудованного Батальона.

— Что ты сказала?..

Эрика, когда это сказала, задрожала от нерешительности, если не сказать от страха, на что Наоцугу был не в силах скрыть потрясение.

— Я ужасно извиняюсь. Мне следовало сказать это несколько дней назад, когда ты спросил, но из-за кое-кого по имени Майор Казама, я не могла, был дан приказ о неразглашении по причинам национальной безопасности.

— Майор Казама?.. «Дайтэнгу» Казама Харунобу!?

— Дайтэнгу?

На этот раз настала очередь Эрики удивленно склонить голову на слова брата.

Некоторым волшебникам, чтобы внушать благоговение во врагов, усиливали имена, иногда для этого использовали преувеличенный псевдоним, но «Дайтэнгу» слишком уникален даже для этого. Это имя столь непомерно раздуто, что казалось невозможным.