— Тогда измени весь «опыт» Майи в «информацию».

— Но это!? — Мия неверующими глазами уставилась на отца. Тем не менее, Гэнзо вообще не дрогнул на крайнее осуждение, которое получил от своей дочери.

— Мия, я понимаю твои чувства. Я сам отдаю себе отчет о сожалении и вине, которые буду чувствовать, отнимая воспоминания Майи. Но даже в этом случае с таким положением вещей дух Майи будет, безусловно, уничтожен.

— ...

— Завтра Мая прибудет в этот особняк. Посмотри на Маю, которая к нам вернулась, и сделай выбор. Неважно, каким он будет, я понесу всю ответственность.

Мия молча поклонилась и оставила отца.

В комнате для конференций, которую она покинула, Гэнзо остался, окруженный взглядами оставшегося клана.

Все они одобрительно ему кивнули.

— Наш противник — центральный административный институт магических исследований Дахана. В отличие от единого Четвертого Института, продуктом которого мы являемся, он состоит из множества научно-исследовательских лабораторий, поэтому первая проблема — разница в количестве.

Гэнзо начал с их конкретных недостатков. Прежде чем Азия разделилась на Северную и Южную, Институт Куньлуньфанг был связующим звеном всех современных исследований магии континента. Когда Институт Куньлуньфанг присоединился к Дахану, Великий Азиатский Альянс потерял почти весь опыт в современной магии. Поэтому Дахан мог стоять нога в ногу с Великим Азиатским Альянсом, несмотря на недостаток ресурсов. Можно сказать, что Институт Куньлуньфанг — ядро военной силы Дахана.

— Тем не менее, я не могу позволить пройти незамеченной направленной на нас дикости. Хотя мы — оружие, мы не рабы. И я отказываюсь быть скотом. Мы сами являемся хозяевами лаборатории, которая нас создала.

Когда Гэнзо замолчал, все присутствующие снова одобрительно кивнули.

— Это личные счеты. Я родитель дочери, которая была осквернена; это моя месть, чтобы очистить горечь. Тем не менее, это ещё не всё. Я желаю показать свой характер глупой «Нации», которая относится к волшебникам как к домашнему скоту.

— Гэнзо-доно, — тем, кто открыл рот, был старейший своего поколения из собравшихся здесь, его дядя, — я не считаю это личной трагедией Майи. Этим инцидентом был оскорблен весь клан Йоцуба; наша честь была запятнана.

— Итоко-доно [22], — его двоюродная сестра, которая была моложе его на десять лет, следующей пожелала сказать своё слово, — у меня тоже есть дочь; поэтому я тоже не думаю об этом как о деле кого-то постороннего. Моя дочь ещё даже не достаточно взрослая, чтобы ходить в школу, но когда я думаю о её будущем, я не могу игнорировать эту бессмысленную трагедию.

— Мы оружие и убийцы.

Раздался голос ближайшего из низших чинов.

— Если мы обратимся к человечности, это, вероятно, будет бесплодной затеей. Независимо от того, как это эгоистично, но в этом нет сомнений; те, кто осмелились напасть на нас, могут насмехаться над нами с глубин ада. Но, вы ведь знаете это, так ведь!

Взгляды остальных содержали понимание и одобрение.

— Ведите нас, наш Мастер! Даруй мне участие в отмщении вашей почётной дочери!

— Умерьте себя, Гэнзо-доно.

Голос взорвался рядом с Гэнзо.

— Такой новичок закончит лишь смертью собаки. Анюэ[23], прежде всего дайте мне, вашему младшему брату, свои приказания. Я покажу ад этим головорезам Азии.

— Гэнзо-доно, наши чувства такие же, как и ваши.

— Все, кто имели какое-либо отношение к похищению Майи, должны умереть.

— Волшебники Азии, которые выступали в качестве пешек для насильника, будут уничтожены.

— Пожалуйста, оставьте на меня наше правительство. Я заставлю замолчать тех, которые говорят о дипломатии и военном сотрудничестве.

Гэнзо глубоко поклонился всем собравшимся в этом месте.

Затем он поднял голову, чтобы провозгласить:

— Враг — Институт Куньлуньфанг и правительство Дахана. Мы сотрем наших врагов всей мощью Йоцубы.

— ...Мая... Мая.

Голос зовет меня. Такое чувство, будто я не слышала этот голос действительно долго, но почему-то я не чувствую, что очень долго ждала его услышать.

Я открыла глаза. Больничная палата выглядит знакомой, и если мне не изменяет память, это лицо принадлежит моей старшей сестре-близнецу.

— Нээ-сан... это место — комната лечения Четвертого Института?

На первое слово из уст Майи, Мия расслабилась и, в то же время, её лицо наполнилось слезами.

— Верно, Мая. Как ты себя чувствуешь? Не болит голова или что-то подобное?

После того, как ей задала вопрос старшая сестра, выражение Майи стало подозрительным.

— У меня... нет головной боли. И мой ум и моя память ясны.

Когда Мая сказала слова «моя память», лицо Мии стало беспокойным.

Она посмотрела на Маю испуганными глазами, на что Мая посмотрела на неё с изумленным лицом.