– И где ты его раздобыл?

Зависть Броуди говорила о том, что он отдал бы всё за подобную реликвию или, точнее, потратился бы в пределах разумного; он был человек экономный.

– В антикварной лавке в Центре, когда жил там. Мне переслали его на прошлой неделе.

– Выглядит тяжёлым. Должно быть, и за вес пришлось немало выложить.

– Весит около ста фунтов. Хочу пристроить его гостиной, но пока не решил, где именно.

– Спроси мою дочь. Она в этом знает толк.

– Это реклама? – спросил Квиллер.

Франческа Броуди работала дизайнером по интерьерам.

Важной походкой волынщика Броуди прошёл в гостиную, окидывая всё вокруг взглядом полицейского, и плюхнулся в большое удобное кресло.

– У тебя тут уютный насест.

– Франческа помогла. После особняка с его чрезмерной, утомительной роскошью мне здесь показалось мрачновато. Как тебе нравится материал, которым она покрыла стены? Шотландский твид ручной работы.

Начальник полиции повернулся, чтобы оценить похожее цветом и фактурой на овсянку покрытие стен.

– Держу пари, ты прилично раскошелился. Впрочем, ты можешь себе это позволить.

Затем он уставился на противоположную стену.

– У тебя много полок.

– Франческа придумала, как расположить их, а её плотник сделал, Я начинаю собирать старые книги.

– С твоим кошельком тебе следовало бы покупать новые.

– Мне больше нравятся старые. Я купил полное собрание сочинений Диккенса за десять баксов. Ты экономный шотландец и должен оценить мою покупку.

– А это что за картина? – Броуди указал на висевший над диваном эстамп в рамке.

– Канонерская лодка тысяча восемьсот пятого года, которая бороздила Великие озера… Ты угостишь меня чашечкой кофе?

Квиллер размешал в кипятке несколько полных ложек растворимого кофе и протянул кружку Броуди,

– Ладно, что стряслось, шеф? Из-за чего ты вытащил меня из постели?

– Я только-только вернулся из Центра с конференции по обеспечению правопорядка, – сказал Броуди. – И вот моё мнение: город – настоящие джунгли. В первый же день конференции угнали машину мэра. Я рад вернуться обратно к цивилизации.

Он глотнул кофе и поперхнулся.

– Ух! Крепкая штука.

– О чём шла речь на конференции?

– Насилие как следствие употребления наркотиков. Одним из выступавших был твой приятель лейтенант Хеймс. Я с ним разговорился во время ланча.

– Хеймс – блестящий детектив, хотя ему нравится разыгрывать из себя дурачка.

– Ещё он мне кое-что порассказал о тебе. Например, что ты давал ему весьма полезные советы.

Квиллер скромно погладил усы.

– Ну, знаешь, тут всё просто. В жизни газетчика много чего случается. Поэтому я всегда держал глаза широко раскрытыми и уши торчком, вот и всё.

– Хеймс ещё кое-что сказал, чему, признаться, я сначала не поверил, но Хеймс клянётся, что это правда. Он сказал, у тебя есть очень необычный кот. Очень умное животное.

– Тут он прав. Сиамские кошки на редкость умны.

Броуди проницательно посмотрел на хозяина дома:

– Но он говорит, твой кот… как это… экстрасенс!

– Погоди, погоди. Я бы не стал так далеко заходить, Броуди.

– Он говорит, твой кот навел полицию на факты, которые помогли раскрыть пару дел.

Квиллер прочистил горло, как обычно делал перед официальными заявлениями.

– Ты собачник, Броуди, вот почему ты не знаешь, что кошки – детективы животного мира. Они по природе своей любопытны. Всегда всё вынюхивают, умеют проскальзывать в маленькие лазейки, выцарапывают из дыр всякую всячину. Если мой кот и откопал кое-какие ключевые доказательства, сделал он это по чистой случайности.

– Как его зовут? Мне хотелось бы взглянуть на него.

– Коко, сиамский кот коричнево-бежевой окраски, кастрированный самец с чистейшей родословной. И не вздумай говорить о нем «оно», как о животном, не то он тебя сглазит.

Где-то в коридоре послышалось повелительное, требовательное мяуканье.

– Это Коко, – сказал Квиллер. – Услышал своё имя, а завтрака ещё не получал. Я его выпущу. У кошек собственные апартаменты.

– У них? Чтоб я пропал!

– С ванной и телевизором.

– Телевизором! Ты разыгрываешь меня!

– Обычный маленький черно-белый телевизор, ведь кошки не различают цвета.

Наслаждаясь произведённым впечатлением, Квиллер извинился и прошёл в коридор.

Бывшие помещения для прислуги стали теперь гостиной, кабинетом и спальней. Четвёртая комната – самая солнечная, с окнами на запад и юг – принадлежала сиамским кошкам. В ней были мягкий ковер, подушки, корзины, столбы для заточки когтей и широкие подоконники.