Они уже подобрали для себя в будущее жильё и кровати с мягкими подушечными матрацами, и столы со столиками и тумбочками, и шкафчиков, даже приличный диван с креслами -- всё Тимка за две зимы по снегу на санях перевёз.

Закончив свои дела, уселся в кресло, набросил фуфайку на себя, задремал.

– Ку-ка-ре-ку!
– Тимка, бодрый, весёлый, как всегда, снимал рюкзак.
– Пора, Паша, просыпаться, день уже начался! Как у нас вкусно пахнет!
– Заглянул в кастрюльку.
– С мясом?!

– Ага... Присаживайся...

– Пойду сначала умоюсь на улицу.
– Сняв куртку и ручные часы, вышел, захватив с собой полотенце, мыло и ведро с водой.

Преодолев дрёму, Паша принялся хлопотать по хозяйству. А Тимка, вернувшись, подсел к столу, но за ложку не взялся, обратил внимание на белый конверт рядом с чашкой супа.

– Это что за послание?

– Нашёл...

– Гли-ко! Запечатанный!
– И захохотал.
– Нет, ты посмотри, Паша, прямо по адресу попало! "Царю нашему, Путину, в Кремль"!
– Рассматривал со всех сторон, посмеиваясь.
– Секретное! Обратного адреса нет... Заклеено как-то интересно... Бог ты мой! Картошечкой!

– Тимка, давай сначала поедим пока горячее, а потом уж и почитаешь.

– Да, подкрепиться надо, а потом уж и расслабимся.
– Отложив в сторонку письмо, взялся за хлеб и ложку.

– Когда собираться-то?

– Паша, потерпи ещё недельку.

– Холодина ведь здесь без отопления-то!

– Там ведь тоже пока ничегошеньки нет, кроме неба над головой. На этой неделе к электричеству хочу подключиться и, если получится, привезу цемент, рубероид, лопат, вёдер, гвозди, скобы, картошки пару мешков, моркови, капусты, договорился с нашим водителем. Вот тогда уж и будь готов, собери всё, что можем в четырёх руках и на спинах унести.

– Дома-то там рядом есть?

– Есть. Ещё какие! Соседи все деловые. Хорошие. В помощи мне ни разу не отказали. Смотреть приходили, как я со всеми строительными работами справляюсь. Тот, что справа бензопилу мне пообещал для распиловки досок на время дать и в прошлом году, увидев, что я раствор вручную готовлю, свою пятиведёрную бетономешалку отдал за ненадобностью, даже к своему электричеству разрешил её подсоединить. Я, конечно, по счётчику ему заплатил.

– Может нам с весны поросёночка купить? Зимой с мясом бы были. Пельменей бы на всю зиму налепили.

– Хорошо бы. Только чем кормить-то его? Сами едва перебиваемся.

– Огород-то засадим. В августе своя картошка уж будет.

– Ладно, посмотрим, как у меня с деньгами получится. К понедельнику обещали доски на полы и потолок приготовить, и брус для баньки, вывозить как-то всё надо будет.

– У меня на сберкнижке за два года подкопилось. Я же пару раз только по чуть-чуть снимал, только отмечать хожу раз в квартал.

– Паша, нам ещё столько денег понадобится на это строительство! Даже подумать страшно!

– А мебель где сейчас лежит?

– Всю зиму одной толью да досками прикрыта была внутри фундамента, но от мороза ничуть не попортилась, да и зима нынче снежная и тёплая была.

– Раствор-то есть с чем мешать?

– Конечно, я же фундамент уже заливал, и песок есть, привёз, и глины намыл для печек.

– А магазин там далеко?

– Не очень. Через переулок. Минут десять ходьбы.

– Расскажи хоть, какой дом у нас будет?

– Да хороший дом будет. Вход с левой стороны, терраса на всю длину дома для входа, а с противоположной стороны выход сделаем и в тёплый туалет, и в баньку, во двор широкий.

– На сколько окон?

– Две больших комнаты пять на пять квадратных метров, каждая с одним большим окном на фасад. Кухня тоже пять на пять с одним окном в огород, и по одной маленькой комнате для спален без окон. Две каминки из кухни с двух сторон будут обогревать по две комнаты. Баньку поставим и придётся автокран выписывать, чтобы перекрытия на фундамент положить, а потом уж и стены класть будем, должны к осени справиться.

– Спать будешь?

– Да, посплю часа четыре, как всегда, а потом сделаю свой традиционный бросок. Оттуда -- сразу на работу. Вернусь завтра в это же время.

Перекусив, Паша принялся мыть посуду, а Тимка задымил сигаретой. Потом, выключив радио и усевшись в креслах, распечатали конверт.

"Снег выпал. Красиво у нас. Летом тоже. Реченька уже льдом покрылась, хотя из-за деревьев её не видать совсем, неширокая, тихая, далеко тянется до самых больших городов. Я вчера на крыше Хрущёвки сидел, любовался долго, пока не замёрз. У нас шесть пятиэтажек стоят в самом центре. Папа говорит, что я молчун, а мама, что я умненьким родился, потому что она раньше учительницей работала. Я много знаю сказок про Царей и Царевичей. Я слушать люблю. Старшие так много всего рассказывают, чего я не знаю, чего я никогда не видел. И писать люблю. Мне кажется, что в каждой букве огромный мир прячется. Мама тренирует меня, чтобы я записывал разговоры людей. На мой вопрос "Когда я родился?" она так ответила "Когда свету в посёлке не стало совсем, потом вода в Хрущёвках исчезла, газ отключили, завод начатый забросили, все начали срочно дома себе строить вокруг Хрущёвок. Мы успели к зиме. Только печку первый раз протопили, вот ты и родился. Это было четыре года назад".