Итан помолчал несколько секунд.

– Если вы правы…

– Именно так, – выдохнул Купер. – Я прав. И дело не только в том, что он наделен многими способностями, но и в их силе. У меня первый уровень, и я на тридцать лет моложе его. Но после того, что я видел сегодня утром, думаю, я бы не смог с ним совладать. А это означает, что, как ни посмотри, у доктора Эйбрахама Каузена нулевой уровень. И мне бы хотелось знать, откуда он у него появился.

Итан задумался:

– Мне нужно немного поразмыслить.

– Размышляйте.

За окном проплывал город. Тот самый Нью-Йорк, в котором Купер бывал бессчетное число раз. Но и совсем не тот же самый. Во всем чувствовалось тревожное напряжение, нервная дерготня. Америка способна выдержать удар, но в прошлом году на нее обрушилось множество сильнейших ударов. Взрыв в здании Новой фондовой биржи в марте, приведший более чем к тысяче смертей. Захват анормальными террористами городов Талса, Фресно и Кливленд, последний из которых сгорел дотла в ходе начавшихся беспорядков. Разрушение Белого дома и уничтожение семидесяти пяти тысяч солдат. И это не говоря об эрозии социального порядка: потрясение финансовых рынков, развал базовых служб, растущее недоверие к правительству, все более ожесточенный трайбализм.

Америка была способна вынести более чем один удар, но она пребывала в нокдауне, и свидетельства тому встречались повсюду. На перекрестках валялись пакеты с мусором, их черный пластик расходился по швам. Частные охранные структуры, вооруженные автоматическим оружием, охраняли роскошные апартаменты. Билборды рекламировали Мэдисон-сквер-гарден [6] как «Приют для тех, кто чувствует угрозу». Ряды зданий словно смотрели на них глазницами окон, и Купер не сразу понял, что во многих из них нет стекол. Квартал, где прежде находились предприятия малого бизнеса, сгорел, стекла были выбиты, кирпичи почернели, внутри остались покрытые гарью руины. Граффити на покореженной откатной двери гласило: «МЫ ЛУЧШЕ, ЧЕМ КАЖЕМСЯ».

Купер вспомнил мелькание белого носка и задумался.

– Ну хорошо, – сказал Итан. – Но это только теория. Без каких-либо точных данных я не могу быть уверен.

– Ну, рискните.

– Ученые три десятилетия искали генетическую основу сверходаренных. Найти ее они не смогли, потому что ее там – в генетическом коде – не было. Наш прорыв состоял в том, что мы обнаружили эпигенетическую основу. Вот почему ответ так долго не давался – эпигенетика занимается экспрессией не самих генов, а ДНК. ДНК представляет собой сумму исходных составляющих, но из одних и тех же ингредиентов можно приготовить совершенно разные блюда, а в человеческой ДНК двадцать одна тысяча генов. Целая куча составляющих. Трудность состоит в том, чтобы обнаружить конкретную причину. Эйб называл это теорией трех картофелин.

– Да, вы мне рассказывали, – кивнул Купер. – Если причина появления одаренностей состояла в съедании трех картофелин подряд, то обнаружить такую причину нелегко, потому что мир велик. Но когда ты знаешь причину, то съесть три картофелины проще простого.

– Но тут есть одно «но». Природа хаотична. Эволюция представляет собой цепь случайных ошибок – мутаций, – которые позволяют победить в естественном отборе и начинают передаваться по наследству. Но вместе с ними передается и немало всякого мусора, который был когда-то ступенькой, а теперь превратился в балласт. Хотя вы и находите три картофелины, они имеют довольно уродливый вид. У них множество бугорков, неправильная форма. Мы же сделали нечто иное. Мы создали нашу сыворотку методом обратной инженерии, разработали генную теорию со строго определенными целями.

– Вы создали идеальную картофелину, – понял Купер. – Платоновский идеал картофелины.

– Это всего лишь мое предположение, – пожал плечами Итан.

– Но если вы правы, то Эйб не просто одаренный. Он являет собой образец максимальной сверходаренности. Может двигаться, как Шеннон, думать, как Эрик Эпштейн, планировать, как Джон Смит.

– Я… возможно.

Купер сделал глубокий вдох. Выдохнул.

– Что ж, тогда нам нужно поскорее его найти.

Нужный им дом располагался в Адской кухне [7] и представлял собой пятиэтажку без лифта. Улица была застроена домами из красного кирпича и засажена поникшими деревьями.

Когда они подошли к подъезду, Итан сказал:

– Я не знаю, кем этот парень приходится Эйбу. Не пустышку ли тянем?

– Если, кроме пустышки, у вас ничего нет, то тяните пустышку. Пока не придумаете чего-нибудь другого.

– Эйб очень замкнутый, – покачал головой Итан. – Я бы сказал, параноидально замкнутый. Винсент Лус – единственный человек из его личной жизни, о котором он упоминал.

Дверь подъезда оказалась заперта. Купер нашел нужную фамилию в списке жильцов и нажал кнопку вызова. Ответа не последовало.

«Что ж, всегда можно разбить стекло локтем, потом выломать внутреннюю дверь. Правда, шумновато. Или же можно…»

Итан Парк подошел к щитку и одновременно нажал пять кнопок. Через секунду раздался голос:

– Слушаю?

Нажав кнопку обратной связи, Итан сказал:

– Ю-пи-эс [8] . Вам посылка.

– Вы шутите? Неужели так быстро…

Раздался звук зуммера и щелчок отпираемого затвора.

– Какой смысл в замке, если его может открыть любой безликий голос? – удивился Купер.