Среди женских рифм Пушкина должно различать две группы: те, где после ударной гласной нет согласной или одна согласная, и те, где после ударной гласной две или несколько согласных.

В первой группе согласование опорного звука особенно часто в рифмах открытых: 1) без согласной после ударной: настроя – героя, сединою – женою, клеветою – мечтою, пожилые – злые, замираю – вверяю, и т. д.; 2) с согласной после ударной: тумане – романе, угрозы – прозы, друга – супруга, телега – ночлега, рассказы – проказы, печали – качали – венчали, печали – отвечали, Орлова – слова, отраду – винограду, отрада – Цареграда, время – стремя, триолеты – куплеты, воздымала – выжимала, и т. д.; 3) то же с приблизительным согласованием: боле – воле, убийца – кровопийца, утверждали – достали, Гибралтара – удара, гости – кости, стакана – кургана, посвящали – искажали, и т. д.

В смягченных женских рифмах такое согласование встречается реже, по-видимому, по той же причине, как в смягченных мужских. Этим объясняется и то обстоятельство, что Пушкин нечасто ищет совпадения опорных звуков в рифмах на аний, ений, например: Евгений – суждений, желаний – свиданий, и т. п. Однако в ряде случаев такое согласование имеется: граций – Гораций, княгиней – богиней, исключений – огорчений, и т. д. То же должно сказать о закрытых женских рифмах, каких вообще у Пушкина сравнительно немного; но и среди них есть ряд с согласованием опорных звуков: субботам – работам, дорисован – образован, навещают – утешают, и т. д.

В рифмах второй группы опорные звуки согласованы вообще редко, и для Пушкина типичны рифмы: разгульный – караульный, возникла – Перикла, лицемерный – суеверный, и т. д. Но и здесь можно привести ряд рифм с согласованием, точным или приблизительным: проворно – чудотворной, страстный – прекрасный, смиренный – презренный, печальный – первоначальный, железный – полезный, треснет – воскреснет, бездельник – понедельник, сердечный – скоротечный, Андрюшка – старушка, и т. д. Должно заметить, что согласную со следующим ь Пушкин тоже рассматривал как двойную согласную; отсюда его рифмы без опорного звука на анье, енье: молчанье – трепетанье, угощенье – варенье, и т. п. Однако в отдельных случаях согласование и здесь встречается: поколенье – употребленье, возраженье – воображенье, утешенье – просвещенье, и т. д.

Особенно редко встречается согласование в таких рифмах с ударением на дифтонге, как: злодейство – семейство, и т. п.

Ко всему этому должно добавить существенную оговорку. Согласование опорных звуков может быть и не явным. Звук, являющийся опорным в одном слове, нередко у Пушкина оказывается в слове рифмующимся отделенным от ударной гласной или одним вставным звуком, или целым слогом, или даже несколькими слогами. В последних случаях нужны особые условия, чтобы установить именно согласование звуков (о некоторых таких условиях будет сказано дальше), и здесь мы остановимся только на первом случае, т. е. когда опорный звук отделен в рифмующемся слове от ударной гласной одним звуком.

Вот примеры такого согласования: 1) точного в мужских рифмах: кумир – вампир, ковром – зерном, колеи – земли, наводит сон – торжествует он, докучны ей – речей, зовешь – узнаешь, и т. д.; 2) точного в женских рифмах: прислуги – досуги, слова – бестолкова, дела – побледнела, обедни – бредни, воспета – поэта, порога – чертога, отваги – овраги, терпенье – уверенье, ретивый – прихотливый, рожденный – ободренный, беззаконный – непреклонный, являлся – раздавался, и т. д.; 3) приблизительного: скал – похвал, потом – одном, обходит – заводит, блещет – трепещет, догадкой – украдкой, зовут отца – мертвеца, и т. д. [3]

До сих пор мы рассматривали только опорные звуки. Между тем Пушкин весьма часто не довольствовался согласованием одного только опорного звука, но согласовывал также ряд других доударных звуков. В том случае, когда все эти звуки непосредственно предшествуют ударному, получается то, что правильно должно называть «глубокой» рифмой. Вот примеры таких глубоких рифм Пушкина: 1) мужских открытых: места – проста, хочу – отплачу, отравлено – напоено, грехи – женихи, истребя – себя, слова – трава, слова – права, слова – голова, вина – тишина, богов – врагов, власы – часы, осеня – меня, враля – поля, давно – равно, перевести – чести, и т. д.; 2) смягченных мужских: роковой – головой, золотой – теплотой и т. д.; 3) закрытых мужских: показать – сказать, снимая – поднимая и т. д.; 4) женских: с поклоном – небосклоном, кипела – свирепела, погруженный – вооруженный, Гименея – пламенея и т. д.

По аналогии с просто опорными звуками, дополнительно согласованные доударные звуки могут и не предшествовать непосредственно ударной гласной. Такие рифмы тоже приближаются к типу глубоких. Примеры: 1) где в одном случае все согласованные звуки являются опорными: умно – смешно, Тульчи – палачи, стрелка – издалека, больна – влюблена и т. д.; 2) где второй звук ни в одной из рифм не является опорным: души – карандаши, душа – дыша, плеча – луча, сама – без ума, рожок – кружок, сложено – для кого ж оно и т. д. Возможны и более сложные приемы такого согласования, с перестановкой звуков и т. п., например: вздор – разговор, Корсар – Сбогар, Гименей – много дней, Грандисон – наводит сон, простите ей – страстей и т. д. [4]

Близко к «глубоким» рифмам стоит особенный тип рифм, очень любимый Пушкиным, – рифма «поглощающая». В таких рифмах одно слово полностью входит в состав окончания другого.

Наиболее часто применял Пушкин этот прием там, где одна из рифм образована односложным словом. Примеры: да – череда, луг – плуг, кумир – мир, бес – небес, человек – век, снег – нег, дам – следам, стороне – оне, сам – глазам, след – лет, чай – примечай, вот – небосвод, мил – томил, нет – лорнет, был забыл, честь – перечесть, и т. д. Эти рифмы не могут быть названы собственно глубокими, но есть у Пушкина и примеры подлинно глубоких мужских рифм такого типа: его – моего, ему – почему, очки – дурачки, и т. д.