– А теперь предлагаю помыть руки...

Он рассмеялся ей в спину:

– Уговорила. Можешь помыть меня всего.

Понравилось, автоматически краем сознания отметила девушка. Секс он всегда секс, а вот сопутствующие моменты играют большую роль в общем впечатлении. Странное дело, эти давние премудрости матери сейчас пришлись как раз к месту.

Снова медленное раздевание. Ее ванна. Правильное освещение, точнее почти правильное, потому как Константин вдруг спросил:

– Свечей нет?

– Есть.

Три толстые свечи создавали особенную атмосферу. Морская соль с ароматом трав, дорогая зараза, Кире всегда ее было жалко. Но ладно, пусть будет.

Ванна с подушкой под голову, жесткая мочалка из натурального волокна, натуральное ручное мыло с травами. Она помыла его, потерла пемзой пятки, помассировала пальчики.

Константин поплыл...

Ни желания, ни возбуждения не было, только расслабленность и нега. Неспешное вытирание, прохладная вода в стакане и, устроившись на кровати, мужчина мигом отрубился.

Вот тебе и два дня воздержания. На самом деле не секс нужен, а расслабление. Кира пошла готовить легкий ужин. Вот интересно, что он будет есть?

Готовка, быстрая уборка в ванной, развесить вещи как положено и включить вытяжку на всю, а то отсыреют. Негромкий стук в дверь удивил. Водитель Константина.

– Да?

– А Федорович?

– Спит.

Парень явно растерялся и выдавил:

– Было указание, что к восьми будем дома, он с семьей ужинает.

– Думаешь разбудить?
– прикинула варианты Кира.

– Наверно.

– А если чуть опоздает, это критично?

– Хрен его знает, как отнесется.

– Ладно, пошла будить.

– Ага...

Вот неужели нельзя сообщить о планах ей? И чего ради старалась, готовила? Все равно она только кефир выпьет и все.

Просыпаться Константин не хотел ни под каким видом. Ни мягкие поглаживания - Кира все же рассчитывала на нежный секс, ни поцелуи особой роли не сыграли, пришлось прикусить за ухо.

– Спи, - сонно буркнул он, придавливая ее к кровати.

Сто кило веса, пусть там приличная часть жира, ее не радовала.

– Тебя дома к восьми ждут на ужин, - сообщила Кира негромко.

Он выругался и нехотя сел.

– Кофе свари, - сразу же команда.

– Выпей воды, по дороге проснешься, - посоветовала Кира, подавая стакан.

– Врач?
– недовольно сказал он, осушая в один глоток.

– Нет, любовница, - Кира налила еще и добавила.
– У меня нарзан есть, будешь?

– Не, не люблю. Что еще порекомендуешь?
– он потянулся.

– Если без обид, то избавиться от брюха. Конечно, никуда я не денусь, но не скажу, что особо приятно.

– Вот умеешь ты ляпнуть гадость, - ругнулся он.
– Где мои вещи?

– В ванной. Принести?

– Сиди, эстетка. Всех все устраивало, одна она недовольна.
– пробурчал он, выходя из комнаты.

Услышал, мысленно порадовалась Кира. Кажись, все же услышал! Если реально приведет себя в форму и не убивает любовниц без веской причины, то все может очень даже и не плохо.

Не любила Кира толстяков, вот физически ей больше нравились подтянутые мужчины. А пока Константин Федорович к таким не принадлежал. Но у таких, как он, если есть цель, то ее достижение лишь вопрос времени.

Прощание в дверях и странное замечание:

– Это еще не все.

Уточнять, что к чему, Кира не стала, видно было, что он не в настроении.

Ужин пришлось отложить минут на десять, но к этому все отнеслись с пониманием. Подобное пусть не часто, но бывало. Но то, что Константин Федорович второй раз за пару дней одел джинсы уже удивило. Отказ от сытного блюда в пользу салата поставил его детей в тупик. А объяснение, дескать, поправился в последнее время, окончательно добило.

Потом глава семейства как обычно пообщался с дочерью, этот час вечером он находил практически всегда. Потом поговорил с сыном, правда вытянув того на прогулку. Стас удивился, но возражать не стал, отец был в более чем хорошем настроении. Он в принципе всегда сдерживался с детьми, но по-настоящему расслабленным и счастливым бывал не часто. Разговор о жизни, планах и мечтах выплыл сам собой, как-то незапланированно, и дал Стасу нужную сейчас поддержку.

Потом, попрощавшись с детьми и раздав указания домработнице и охране, глава семьи уехал, предупредив, что скорее всего на ночь не вернется. Его отъезд вызвал некоторое недоумение, бывало всякое, но у любовниц он обычно не ночевал, всегда возвращался домой.