– Безжалостный, – предположил Эйджер.

– Да, именно.

– Линан, похоже, чувствует себя здесь как дома.

– Он на четверть четт. И кроме того, здесь он чувствует себя в безопасности.

– А ты разве нет?

– Я не почувствую себя в безопасности до тех пор, пока Линан не будет восстановлен в правах в Кендре, а на мне снова не окажется мундир коннетабля, – хмыкнул Камаль.

– Восстановлен в правах кого? – помолчав, спросил Эйджер.

– Ты думал о нашем разговоре с Кориганой и Гудоном той ночью?

Эйджер кивнул.

– Их слова имели смысл.

– Линан не является законным наследником трона Гренды-Лир, Эйджер. Есть моральное и законное отличие между помощью в устранении несправедливости с объявлением его вне закона – и помощью в узурпации трона королевы Аривы.

– Арива – его заклятый враг. Он сын ненавистного простолюдина, который заменил ее любимого отца в качестве мужа и консорта Ашарны. Она никогда его не любила. Восстановление Линана в правах во дворце не сделает его положение надежным.

– Что ты имеешь в виду?

– Двадцать Домов, а может, даже и сама Арива по-прежнему будут видеть в нем угрозу.

– С этим мы сможем справиться.

– И не забывай, всегда остается вероятность, что Арива была в сговоре с Оркидом и Деджанусом.

– Никогда в это не поверю.

Эйджер наклонился и, взяв узду Камаля, натянул ее.

– Даже если Арива и не участвовала в первоначальном заговоре, то сейчас она, должно быть, полагается на Оркида и Деджануса. Она не может допустить возвращения Линана.

Камаль высвободил узду.

– Ты понимаешь, о чем говоришь? Что именно это будет означать для всех нас.

– Возможно, это означает для нас спасение.

– Нас могут повесить за измену.

– Если нас поймают, то так и так повесят за измену. Камаль пришпорил лошадь, не желая слушать его.

– Или, вероятно, просто отрубят нам головы, как только захватят в плен! – крикнул ему вслед горбун.

«Проклятье! – сердито подумал Эйджер. – Это был едва ли не наихудший способ попытаться в чем-то убедить Камаля». К нему подъехала Дженроза.

– О чем шла речь?

– Говорили о политике, – небрежно обронил он.

– Тут у вас никогда раньше не было разногласий, – фыркнула Дженроза.

Эйджер пожал плечами.

– Ему не по душе Океаны Травы, – непринужденно ответил он. – Они делают его раздражительным.

Они с миг молча ехала рядом, а затем Дженроза сказала:

– Дело ведь не только в этом, не так ли?

– В какой-то мере, – согласился Эйджер, не готовый сказать больше. Дженроза молчала, но ее присутствие требовало ответа. Она отлично умела добиваться того, чего хотела. – Не беспокойся об этом. В конце концов один из нас склонится к точке зрения другого. Ну, я прихожу кружным путем к его взгляду на вещи; обычно все выходит именно так.

– Речь шла о Линане, да? – не отставала она.

– А когда мы обсуждаем что-то иное? Где он, кстати? Я все утро его не видел.

– С Гудоном, едет позади вон тех всадников.

– А также, бьюсь об заклад, и с Кориганой.

– Нет. Она едет впереди. Ты ее недолюбливаешь, не правда ли?

Эйджер обдумал вопрос.

– Она необязательно не нравится мне. Думаю, Камалю она не очень-то по душе.

– Камаль подобен отцу, приглядывающему за единственным сыном, обольщаемым женщиной, которую он не одобряет.

Эйджер кивнул.

– Я смотрел на это иначе, но ты права.

– Камаль рассказал мне о своем столкновении с Линаном. Он не знает, сердится ему или грустить оттого, что принц выступил против него.

– Это было бы трудно по многим причинам.

– Он говорил мне, что у них с Кориганой вышел спор.

– Он рассказал тебе о том, что… – голос Эйджера стих.

– Что случилось?

Эйджер показал на авангард колонны. Дженроза посмотрела и увидела, что головные всадники устремились галопом к гребню ближайшего взгорка. Она наблюдала затем, как они достигли его, а затем исчезли, перевалив на другую сторону. Следом за ними устремились и другие четты. Горизонт слегка затуманился от пыли.

– Рендл? – спросила она.

Эйджер не ответил, но дал шпоры лошади. Дженроза изо всех сил старалась не отстать от него, но он держался в седле лучше и вырвался вперед. Она смотрела, как он достиг гребня, потом вдруг натянул узду, и его лошадь уперлась копытами в землю. Через несколько секунд она поравнялась с ним и глянула вниз. Дыхание застряло у нее в горле.

В каких-то пяти лигах паслось самое большое стадо скота, какое ей когда-либо доводилось видеть. Она понятия не имела, сколько в нем голов, но на желтой и бледно-зеленой равнине оно выглядело, словно темный поток.