Затем присоединился к старухе, которая кивнула ему на соседнее кресло. Сел и, уж здесь-то ни на миг не засомневавшись, схватил чашку с чаем, который плавно колыхал свои дымные прозрачно-коричневые волны. Глотнул, с удовольствием чувствуя, как сладковатая жидкость, пахнувшая чем-то знакомым, мягко облила горло, согревая его...

Когда чай остался только на дне чашки, поднял глаза на ощущение, что кто-то осторожно приложил палец к его переносице.

Девушка сидела напротив и, глядя на него в упор, смешивала карты.

– Меня зовут Ирина... И я тебя знаю, - монотонно сказала она. И замолчала, не сводя с него немигающих полуприкрытых глаз.

А он глянул на неё и засмотрелся на длинные пальцы, на карты, завораживающе снующие, будто прячась среди остальных в общей пачке и тут же выпрыгивая.

– Недолго.
– Она снова замолчала, но он понял: "Недолго знаю".
– Очки не снимешь? Без них быстрей будет.

– Не снимет, - ворчливо откликнулась старуха.
– Боится, в глаза заглянешь - ему придётся...
– И она почти злорадно ухмыльнулась ему, резко обернувшемуся к ней.

Этому он поверил.

И снял очки.

2

Ирина с самого начала заподозрила, что очередной несчастненький, властно приволочённый бабулей в фитоаптеку, ей знаком. И вообще он заинтересовал её. Слишком необычно, что человек, явно не старый, так сутулится и прячет глаза. Последнее ощущалось сильно. И как-то знакомо он сутулился. И в то же время несчастненьким не выглядел. Выглядел, скорее, зверем, который принюхивается и примеривается к чужой норе, в которую его запихнули против воли... Бабуля явно опять за старое - немного, но колданула, чтоб подчинился и зашёл.

Появилась надежда, что бабуля нашла ещё одного из своих.

Но, когда Ирина присмотрелась к незнакомцу, чуть не присвистнула. До бабулиного видения ей ещё работать и работать, но даже она разглядела...

Чуть не за руку завели его в комнату, в которой нужный или любопытный бабуле народ "проходил идентификацию", как любила та выражаться.

Взяв карты в руки и настроившись на незнакомца, Ирина с удивлением обнаружила, что парень не так уж и незнаком ей, что она не ошиблась и они где-то встречались. Встречи, правда, всегда были на уровне шапочного знакомства, а то и меньше. Тасуя карты, она видела этого человека всегда в помещении и в толпе - всегда или спиной, впереди себя, или быстро проходящим мимо. Лица не видела. Голову неизвестного на уровне глаз закрывало прозрачно-чёрное марево. Смерть на уровне глаз? Обычно Ирина видела её на уровне сердца.

Бабуля поддразнила незнакомца, и тот снял-таки очки.

Опаньки... Какие люди!.. И без охраны!

Эти тяжёлые светло-зелёные, слегка раскосые, намёком на азиатский разрез глаза, быстро взглянувшие на неё и тут же недовольно опущенные, она знала. Как знала вообще этого типа. Только странно: выглядел он отнюдь не на те годы, которые она в нём предполагала. Слишком серым и обрюзгшим казалось постаревшее лицо измученного, много на своём веку повидавшего человека... Она отложила карты. И озадаченно сказала:

– Я тебя знаю по университету. Худграф? Я права? Только не помню, как тебя зовут. Ты был, кажется, на последнем курсе.

На этот раз он не просто взглянул, а вскинул глаза, забыв, что должен их прятать.

– Ты тоже с худграфа?

– Первый курс проучилась и ушла.

– Почему?

Бабуля деликатно встала и удалилась, жутко довольная собой. Вернулась сразу, поставила на столик чайник, ещё одну чашку и плоскую вазу с пирожками и булочками. И, забрав свой плащ, исчезла уже надолго.

– Ну, я поняла, что живопись - это не для меня.

Она с интересом смотрела на него - на Женю, как он представился. И она сразу вспомнила - точно, Женя. Сын богатых родителей, лучший акварелист курса.

И он ощутимо расслабился. Да, беседа с человеком, с которым пересекался, пусть даже не зная его, - это не то, что разговаривают два совершенно незнакомых.

Они поговорили, уточняя общие точки давнего соприкосновения. И, когда он расслабился, она спокойно спросила:

– Что с твоими глазами? Почему вокруг них смерть?
– Он ожидаемо снова напрягся, явно не желая говорить об этом, и она добавила: - Я всё равно узнаю, только лучше было бы, если б ты мне сам рассказал. Времени терять не хочется.

– А твоя работа? Разве тебе не надо идти в эту... фитоаптеку? Или в фитобар?
– Он снова упрямо ссутулился, сидя на стуле и облокотившись на стол. Только головой качнул в сторону двери.

– Нет. Не надо. Здесь хозяйка - бабуля. Я только помощница.

– Ты гадаешь...
– Женя не договорил.

– Не только. Иногда получается узнать, почему происходит то или другое.

– А...
– Он закрылся и явно ничего не хотел рассказывать о себе.

Ну ладно. Не хочешь, так не хочешь. Ирина снова взяла карты, разглядывая его густые, какие-то неопределённо-русые волосы. Кажется, давно не стригся. Отросшие волосы на концах прядей своевольно торчат... Снова машинально начертила мысленный крест на его лбу и уставилась в центр, продолжая тасовать карты. Ого, из квартиры почти не выходит. Ничего себе... Зверь-одиночка. Она чуть не фыркнула, несмотря на его плачевный вид.