Я честно сказал стрекозе о своих сомнениях. Она ничего не ответила, но вдруг… исчезла. Вот только что, сию секунду, сидела на веточке, а теперь ее нет! Но я не успел как следует удивиться: стрекоза уже снова сидела на веточке передо мной. Сидела как ни в чем не бывало, хотя, оказывается, за эти секунды сумела облететь всю полянку от края и до края. И она сделала это только для того, чтоб показать, как умеют летать стрекозы-коромысло. И тут вдруг мне вспомнилась история о другой стрекозе, которая преспокойно летела рядом с поездом, шедшим со скоростью 70–80 километров в час. Да, именно преспокойно летела, вовсе не пытаясь обогнать поезд. А если бы захотела, вполне могла бы сделать это! Да-да, могла бы обогнать поезд!

Потому что…

Однажды пассажиры самолета, летевшего на небольшой высоте со скоростью 144 километра в час, увидали неподалеку крупную стрекозу-коромысло, не отстававшую от их самолета. 144 километра — не такая уж большая скорость для самолета, но для насекомого… А стрекоза время от времени даже обгоняла самолет, потом снова летела рядом и опять обгоняла его, будто показывая свое умение летать.

Вот почему совсем не удивительно, что стрекоза в конце концов легко обогнала поезд, в котором я ехал за город, и очутилась в лесу раньше меня.

Вот почему совсем не удивительно, что я не заметил, как умчалась от меня стрекоза на полянке и как появилась снова. Ведь если она может летать со скоростью 144 километра в час, то, значит, за одну секунду пролетает 40 метров. А полянка, на которой мы с ней разговаривали, была гораздо меньше. Значит, стрекоза успела облететь ее и вернуться обратно меньше чем за одну секунду!

Потом я узнал еще одну историю, связанную со стрекозами и самолетами.

Когда люди стали конструировать скоростные самолеты, они столкнулись с очень опасным явлением, которое назвали «флаттер». Флаттер — это колебание крыльев. Чем быстрее летит самолет, тем больше дрожат, колеблются крылья. От этого они ломаются. И самолет, конечно, падает. Гибли самолеты, гибли летчики-испытатели, а конструкторы никак не могли найти способа избавиться от флаттера.

Наконец противофлаттерное устройство придумали. Но, оказывается, его и придумывать не нужно было! Надо было просто обратить внимание на стрекоз — точнее, на их крылья.

Вот она, стрекоза, сидит передо мною, чуть-чуть покачивая своими прозрачными, с металлическим отливом крылышками. На верхнем краю каждого крыла черненькое пятнышко или, вернее, темное утолщеньице. Называется оно крыловым глазком. Это и есть противофлаттерное устройство, которым снабдила природа стрекозу.

Теперь на каждом крыле самолета делают тоже такие вот утолщения, и самолеты летают не хуже насекомых.

Впрочем, можно ли сравнить скорость современного самолета со скоростью насекомого, даже если это насекомое летает так же быстро, как стрекоза!

Ведь реактивный самолет может делать и тысячу километров в час!

Между тем моя собеседница стрекоза вдруг увидела под кустом толстого, неповоротливого шмеля, возившегося на цветке. Указав на него, она сказала, что вот этот шмель, как и вообще все шмели, летает гораздо медленнее, чем стрекозы-коромысла. И все-таки самому быстрому самолету до шмеля далеко.

Я только пожал плечами. Да и что можно сказать, если все знают, что, например, самолет «ТУ-104» делает в час 900 километров, а шмель способен пролететь в это же время на предельной скорости всего восемнадцать. Как же вообще их можно сравнивать?

Но я зря пожимал плечами. Честное слово, зря!

Конечно, сравнивать самолет и шмеля нельзя, это просто смешно. Но вот если сравнить длину самолета с его скоростью и длину шмеля со скоростью его полета, то узнаешь очень интересную вещь: за одну минуту шмель пролетает расстояние в 10 тысяч раз больше собственной длины, а самолет только в 1500 раз. Вот и решите — кто быстрее летает?

Вообще про полеты насекомых я узнал в тот день еще много интересного.

Например, узнал кое-что про майского жука — почему он не может сразу взлететь.

Я давно заметил, что если даже майскому жуку угрожает опасность, он все равно не взлетает сразу, а некоторое время сидит на ветке и усиленно двигает брюшком, как будто накачивает воздух. Оказывается, это так и есть! Внутри у майского жука специальные воздушные мешки, в которые он перед полетом накачивает воздух, и много воздуха, — летящий майский жук на четверть «состоит из воздуха». Это помогает ему — тяжелому и неуклюжему — летать довольно ловко.