Harriet Reuter Hapgood
The square root of summer
Моим родителям, за все
{1}
Частицы
Согласно принципу неопределенности, вы можете знать, где находится частица либо куда она движется, но не можете знать и то, и другое одновременно. Этот постулат, как выясняется, приложим и к людям.
А если будете вглядываться слишком пристально, получится эффект наблюдателя. Пытаясь выяснить, что происходит, вы вмешиваетесь в судьбу.
Частица может быть в двух местах одновременно. Частица может вмешиваться в собственное прошлое. У нее может быть многовариантное будущее и многовариантное прошлое.
Вселенная – сложная штука.
Суббота, 3 июля
Яблоня увешана моим нижним бельем.
Я лежу на траве, глядя в небо сквозь листву. Сад залит лимонадно-желтым дневным солнцем, но здесь, под яблоней, прохладно, сумрачно и множество жучков. Запрокинув голову, я вижу перевернутый сад вместе с постиранным бельем, висящим гирляндой самых жалких в мире флагов.
От дежавю меня охватило уныние. Мелькнула глупейшая мысль: «Ого, Грей дома!»
Когда несколько лет назад порвалась веревка, на которой мы сушили белье, под ней как раз оказался Грей, мой дед.
– Бардак, гори все синим пламенем! – гремел он, зашвыривая мокрую одежду на деревья, чтобы просохла. Результат ему так понравился, что Грей потребовал повторять ритуал всякий раз, как выглянет солнце.
Но в сентябре прошлого года он умер, и теперь мы так больше не делаем.
Зажмурившись, я проговорила число «пи» до сотого знака после запятой. Когда я вновь открыла глаза, яблоня надо мной по-прежнему цвела трусами и лифчиками, напоминая о том, как было раньше и кто несет ответственность за то, что этого больше нет.
За кустами послышалось мое имя:
– Готти? Да, время ее не лечит, хоть сейчас в «Менсу» [1] .
Перевернувшись на живот, я вгляделась через зелень сада: из кухонной двери появился братец Нед – шесть футов щетины, легинсов из змеиной кожи и с бельевой прищепкой на футболке. Вернувшись пару недель назад из художественного колледжа, Нед занялся пастишем [2] летнего житья-бытья Грея: вытащил из сарая вещи деда, переставил мебель, включал его записи. Теперь братец, потягивая пиво, уселся на траву, свободной рукой играя на невидимой гитаре. Вечное движение.
1
«Менса» – старейшая организация для людей с высоким коэффициентом интеллекта. — Здесь и далее примеч. пер.
2
Термин постмодернизма, означающий имитацию стиля другого автора.
Увидев, кто вышел следом за ним, я инстинктивно вжалась в траву: Джейсон, лучший друг Неда и бас-гитарист. Он тоже растянулся на траве, спиной ко мне. Сзади на кожаной куртке у него дыра.
– Уже восьмой час, – говорил Нед. – Скоро Гротс придет, если тянет пообщаться.
Услышав свое прозвище, я сморщила нос: Готти-Гротс, сокращенное от Гротбагс [3] . Сколько можно, мне уже семнадцать лет!
– Уже восьмой? – пророкотал низкий баритон Джейсона. – Надо наших обзвонить и репетировать здесь.
3
Персонаж детского телесериала, сказочная ведьма.
Этого еще не хватало, подумала я. Одно дело уже две недели терпеть присутствие Неда, оживляющего дом рок-музыкой, шумом и бардаком, но пронзительные гитарные вопли и «Фингербанд» в полном составе?! Вот уж увольте. Я с сентября сознательно отказалась от общения.
А тут еще этот Джейсон, синеглазый блондин с огромным чубом под Элвиса Пресли. Красавчик. Если квалифицировать и дальше, то мой бывший бойфренд.
Тайный бывший бойфренд.
Бр-р-р.
Не считая похорон, я его впервые вижу с конца прошлого лета. С того дня, когда мы занимались сексом под ярким солнцем.
Я даже не знала, что он вернулся. Прохлопала непонятно как – наша Холкси размером с почтовую марку, домов не больше, чем в «Монополии».
Меня замутило. Пока Джейсон был в колледже, я не так представляла себе нашу встречу, а теперь вот сижу в густых кустах, как дедушкин серый каменный будда. Я застыла, глядя Джейсону в затылок. Для моего сердца это слишком – и болезненно мало.
Умляут появился как из-под земли.
Мелькнув по саду рыжим пятном, он с громким «мяу» затормозил рядом с ботинками Неда.
– Привет, мелкий, – удивился Джейсон. – Тебя я еще не видел.
– Готти завела, – брякнул Нед.
Не брала я котенка, его папа в апреле принес!
Нед встал, оглядывая сад. Я попыталась слиться с пейзажем – ага, травинка ростом пять футов девять дюймов, – однако брат уже шел ко мне.
– Гротбагс? – Он приподнял ухоженную бровь. – В прятки играем?
– Привет, – сказала я, перекатившись на спину и глядя на него с земли. Лицо моего братца – зеркальное отражение моего: оливково-смуглая кожа, темные глаза, крупный нос, но если растрепанные волосы Неда висят до плеч, то я не подстригалась уже лет пять, поэтому хожу с узлом на макушке, и только один из нас пользуется подводкой для глаз (подсказываю: не я).