Мужчина в синем костюме. (Застёгивает рубашку.) Наверное... это обычный ресторан, хотя на вывеске какое-то странное слово – паб!

Мужчина в куртке. Насколько я помню, – в пабах просто пьют, стоят, галдят и пьют... в пабах не... еб... не готовят...

Бежит к барной стойке за своей курткой.

Мужчина в синем костюме. Да? Не готовят?

Пожилой мужчина.(Замечает следы помады на лице мужчины в синем костюме, с силой вытирает их.) Ну, что ж вы?! Это ж как никак – ваше – национальное! Вот я точно знаю, что в Макдональдсах – готовят!

Мужчина возвращается со своей курткой, проверяет карманы, находит в одном из них сигаретку.

Мужчина в куртке. Нет, в пабах только разливают, разливают и галдят, – моя машина однажды в пробке стояла, в Лондоне... (закуривает). А на улице – жара... плюс тридцать семь, конец рабочего дня... и вот такой паб, значит, прямо напротив дороги (затягивается, медленно выпускает дым).

Мужчина в синем костюме жестом просит у мужчины в куртке сигаретку, затягивается.

Мужчина в синем костюме. (Закатывает глаза.) Паб...

Мужчина в куртке. А вокруг люди, с кружками... и орут, и орут...

Мужчина в куртке забирает сигаретку, хочет затянуться, но видит, что пожилой мужчина тоже хочет курнуть. Мужчина в куртке передает пожилому сигаретку.

Мужчина в куртке. Я окно-то закрыл, невозможно, шум какой стоял... в первый раз шофёру своему глухонемому позавидовал... нет, во второй...

Пожилой мужчина.(Затягивается.) А когда в первый?

Мужчина в куртке. Когда президентом стал...

Все смеются.

Мужчина в синем костюме. (Как будто в забытьи.) Надо же... только пьют и галдят... Неужели нельзя просто молча посидеть, посмотреть друг другу в глаза, подумать, в конце концов... съесть что-нибудь горячее и подумать снова...

Мужчина в куртке. (Резко.) Горячее у вас в пабах не готовят, поэтому никто и не думает!..

Мужчина в синем костюме. (Возвращается в реальность.) Да, мне докладывали, что у нас с национальной... с национальной кухней не всё в порядке... но чтоб до такой степени...

Пожилой мужчина. Слава Богу, в Макдональдсах полно горячего!

Из-за барной стойки появляется бородатый мужчина в военном кителе и фуражке. Внешне он напоминает Фиделя Кастро. Его нога прикована цепью к барной стойке. Гремя цепью, мужчина подбегает к столу.

Мужчина в кителе. Не дышите! (Задувает свечи, тужится, издает неприличный нутряной звук – над столом загораются лампы).

Мужчина в кителе. Дышите...

Пожилой мужчина. Спасибо, конечно, но здесь светло!

Мужчина в кителе. Вы уверены? (Отходит от стола к будке для исповеди, издает тот же неприличный звук – над будкой загораются лампы.)

Мужчина в синем костюме. Да!

Мужчина в куртке. Мы уверены!

Мужчина в кителе. А мне показалось, здесь темно! (Выбирает новое место, издает звук – зажигает свет.)

Мужчина в куртке. Вам показалось! Нам не нужен огонь!

Мужчина в кителе. Но это не простой огонь! (Шепчет). Я... я украл его... (Издает звук – свет загорается над барной стойкой.)

Пожилой мужчина. Что за бред!

Мужчина в синем костюме. Послушайте, здесь полно света, – нам не нужен ваш огонь, тем более – ворованный!

Мужчина в кителе.Во весь голос. Это Олимпийский огонь! И я его украл! (Издает такой мощный звук, что загораются даже свечи на столе.)

Возникает пауза. Посетители переглядываются.

Мужчина в куртке. У кого вы его украли? У Зевса?