– Опять со льдом возишься, да?

– А если и так, то что?

На заднем дворе была большая проталина, бежал ручеёк, Рута пускала по нему баржи, но от вездесущей Айрис разве скроешься?

– А то, что пора бы и повзрослеть - хватит детскими играми маяться!

– Ой, тоже мне взрослая!

Сёстры стояли друг против друга, по разные стороны ручейка - Айрис раздувала ноздри, Рута мяла в ладонях прозрачный ком.

– А я тебя позвать пришла, - сказала наконец Айрис, в голосе звенела обида.

– Куда?
– буркнула Рута.

– Там мальчишки этого, как его, Тарнума бить собираются, - Айрис понизила голос, - пойдём поглядим, а?

– Какой ещё такой Тарнум?

Рута сделала вид, что имени не узнала, на самом же деле сразу всё поняла. Тарнумом звали того парня, что вырвал у голема-стража сердце, не запомнить его имени было просто нельзя. Отовсюду только и слышалось: Тарнум, Тарнум, Тарнум... Рута же больше думала не о нём, а о его отце. Точнее, о своём. Пожертвовал бы он собой ради семьи, встал бы на пути голема?

– Ну, тот, который с баржи, помнишь?

– Ах, этот...

– Так что, айда?
– сестра протянула через ручей руку.

– Айда...

К нападению сильная половина "кулака" подготовилась основательно: и время рассчитали, и место, и чтобы не с пустыми руками.

– Главное, чтобы он без взрослых...
– беспокоился Казарнак.

– Один у отца в кузне, - пыхтел Маклай, - за инструментом пришел. А возвращается всегда по этой тропке, я проверял.

Место было хорошее: ложбинка за кузницей, дорожка, которой пользовались скорее редко, нежели часто, густой можжевельник по склону вверх. Девчонок посадили с одной стороны зарослей, чтоб не мешали, сами засели с другой; у каждого в руке по ледяной дубинке - достал Казарнак.

– Кто-то идёт, кажется, - Маклай отвёл от лица лапу кустарника.

– Тише ты, увалень!
– шикнул Казарнак.

– Нет, ну точно идёт...

– Да, это он, - подтвердил Ратма.

Казарнаку нужно было выпрыгивать первым, прекрасно понимал, но ноги застыли двумя ледышками. Столько раз представлял себе это: как первым бросится в драку, как будет бить дубинкой, как отберёт кусочек артефакта, который у Тарнума на шее... И вот он, Тарнум, но ноги почему-то не бегут, и хочется не в драку, а глубже в можжевельник. От бессилия на глазах выступили слёзы, мир стал радужным.

– А-а!
– Маклай выдрался из зарослей, будто медвежонок, скатился по склону.

Тарнум в один миг сообразил, что к чему: отбросил мешок, в руках появилась палка в половину ритуального шеста, гладко отполированная. Увалень Маклай ещё не успел и скатиться, как получил удар по рукам, ледяная дубинка отлетела в сторону.

– У-у!..
– взвыл крепыш, и пошел, растопырив руки, намереваясь облапить.

А Тарнум увернулся, подсёк, навалился сверху, ткнул головой в мокрый снег. Рута, что осторожно выглядывала из хвойных зарослей, снова отметила, как похож тот на кошку: движения текучие, плавные, да ещё и фырчит!

– Не смей его бить, - каким-то не своим голосом прокричал Казарнак, - не смей!

Со склона с Ратмой они сбежали одновременно, одновременно же и ударили. Тарнум заслонился палкой, посыпались золотистые искры, похожие на зёрна пшеницы. Дубинка Ратмы брызнула осколками, как если бы разбилась большая сосулька, дубинка Казарнака осталась цела.

– Вот тебе, вот!
– вопил он, нанося удар за ударом, - чтобы не задавался!..

Тарнума сбили с Маклая, образовалась куча-мала; мелькали кулаки, ноги, вихрастые головы. Рута скорее почувствовала, чем увидела брызнувшую на снег кровь:

– Что они делают, Айрис, что они делают?..

Желая остановить драку, Рута потянулась к кусочку артефакта у Тарнума на шее - вот он, пылает угольком, посередине дырочка, сквозь продета тесёмка. Рута коснулась, зачерпнула силу - получилось, получилось!
– но сила тут же вырвалась, ударила, разбрасывая мальчишек в стороны. Можжевельник вспыхнул, и Айрис визжала, а по снегу рассыпались вылетевшие из мешка клещи, свёрла, ледорезы...

[Год десятый]

Первый страх

Хлада, посёлок Лучистый

[1]

Завёрнутое в чёрный саван тело пустили по водам Горячей, тоже чёрным. Бабушка Пенута умерла редкой для Северной Ленты смертью: тихо, у печи. Чаще случалось, что убивал лютый зверь холод, или лютый зверь мор, или же просто зверь. Какое-то время река несла саван, затем проглотила, утащила на дно.

– Забрала Горячая тело, - сказал алхимик Киприан, - хороший знак.

Какое-то время ещё постояли у русла, затем поднялись по широким ступеням, прорубленным в тверди, на берег, снова остановились. Баглай молчал, окунув взгляд чёрных глаз в чёрную воду, и все молчали. Когда открылось, что у Руты дар - сгоревший можжевельник прокричал на весь посёлок - бабушка и отец долго спорили, отдавать ли её на обучение Киприану. Могли бы и не спорить.