Он ехал на комбинат с водителем. Полковник Сидоров, непосредственный начальник охраны, добился в отношении семьи Ковалевых не многого. Николая и Веронику возили вооруженные водители-охранники, а пенсионный спецназ ГРУ в коттедже он заменил на действующий. Никаких кортежей в поездках не было.

В приемной уже находились трое мужчин, прибывших пораньше. Адъютант доложил:

– Здравия желаю, товарищ генерал, к вам из Северского КБ, - он кивнул на троих мужчин.

Ковалев посмотрел, сразу определив генерального конструктора самолетов, подошел:

– Ковалев Николай Петрович, - он протянул руку.

– Собянин Яков Станиславович, - ответил конструктор, пожимая руку, - мои коллеги Петров... Добровольский. Мне говорили, что вы молоды, но не на столько же, - с улыбкой произнес он.

– Прошу, - пригласил гостей Ковалев в свой кабинет.

Собянин вошел осмотрелся. Громадный длинный стол для совещаний...

– Не плохо устроились, здесь же проводите разбор полетов...

– Некогда, знаете, бегать по другим залам, устраивайтесь, господа.

Он сел по одну сторону стола, гости по другую.

– Это верно, - согласился Собянин, - времени нам всегда не хватает. Если позволите, то я сразу к делу, - он вынул из папки большой лист, кинул его демонстративно на стол, - это что такое, Николай Петрович, что за галиматья? Где это видано, чтобы карикатуры метили грифом "совершенно секретно" и отправляли фельдъегерской связью для смеха? Или вы ошиблись адресом и хотели отправить чертежи не к нам, а в школу в качестве учебного пособия по физике? Я вас спрашиваю, Николай Петрович, это что?

– То, что вы просили - чертежи двигателя, - спокойно ответил Ковалев.

Невозмутимое спокойствие Ковалева действовало на Собянина словно перец на прямую кишку.

– Вот именно... именно чертежи мы просили, а не школьную схему ядерного реактора, - уже вовсю нервничал и повышал голос Собянин, - вы нас за идиотов держите?

Они не могли договориться по телефону, по закрытому интернету и письмам. Не выдержав, генеральный конструктор новейшего истребителя примчался в Н-ск, захватив с собой ведущих конструкторов для поддержки.

– Яков Станиславович, давайте все обсудим спокойно, без нервов. Вы строите самолеты, я двигатели. Вы задали нам необходимые параметры веса, объема и тяги, мы поняли, приняли и учли. Разработали и воплотили в железо соответствующий двигатель, уменьшив в разы вес, объем и увеличив тягу. Надеюсь это вас не напрягает?

– Это не напрягает, это сказочно прекрасно, - ответил Собянин, - но, Николай Петрович, дорогой вы мой, так же не бывает. Вы предлагаете ядерный двигатель, работающий по замкнутому циклу на отходах топлива, которых в стране более, чем достаточно. Прелестно, ядерные отходы действительно уже закапывать и девать некуда, они в переизбытке. Может быть вас тоже ввели в заблуждение, вы посмотрите, - он ткнул пальцем на чертежи, - это же двигатель для мопеда, он даже для серьезного автомобиля не подойдет. Схематично все правильно, я абсолютно согласен с размерами, тягой, весом. Но это ядерный двигатель, если вы не забыли, - снова начал нервничать Собянин и повышать голос, - как я могу взять этот двигатель? Он же мгновенно погубит всех рабочих, пилот умрет от радиации, даже не успев взлететь. И потом... он элементарно взорвется... реактор с толщиной стенок в один миллиметр - такого даже двоечник в десятом классе не придумает. В Северске как раз есть специализированное КБ, оно уже разработало ядерный двигатель. Он весит восемь тонн и размерами с самолет, ненадежен, нет достаточной защиты от радиации и взрыва. А вы здесь сидите и неизвестно чем маетесь.

Спор снова набирал яростные обороты, хотя Ковалев говорил спокойно, а кричал только Собянин. В приемную вошел Краснов, адъютант сразу посоветовал в кабинет не входить:

– Там гость из Северска, заседают уже три часа, спорят до крика.

– А наш что?
– спросил Краснов.

– Нашего не слышно, кричит все время этот... генеральный по самолетам.

Внезапно дверь отворилась, вышел Ковалев, попросил адъютанта вызвать срочно врача с кардиографом - Собянину плохо. Доктор с медсестрой прибежали быстро, сделали ЭКГ.

– Инфаркт, обширный инфаркт, - объявил врач, - необходима срочная госпитализация.

– Некогда нам по больницам валяться, - Ковалев посмотрел на адъютанта, - срочно пригласи Веронику Андреевну и проводи докторов.

Вероника ехала на комбинат, прекрасно зная, что муж может сам оказать помощь не хуже ее. Но, видимо, обстоятельства не позволяют ему, не хочет демонстрировать свои способности еще и в медицине. Она вошла в кабинет, присела на диван к больному. Собянин лежал с расстегнутой рубашкой, тяжело дышал и постоянно потирал рукой грудь.

– Сдавило все и жжет сильно, - произнес он.

– Обычные проявления инфаркта, но ничего, сейчас все поправим, - она застегнула ему пуговицы на рубашке, - вставайте.

– А сердце?
– Собянин удивленно глянул на нее, начиная понимать, что боль и жжение ушли.

Он встал, походил по кабинету и даже присел несколько раз - сердце работало ровно и ничего не болело.

– Благодарю вас, вы жена Николая Петровича?
– спросил он.

Ковалева утвердительно кивнула головой.