– Хорошо, Хансен. Я попрошу своего корреспондента пересмотреть вашу ставку. Через две недели я дам вам ответ. Не обещаю вам ежемесячную добавку, но..., если вы снабдите меня дополнительной информацией, которой мой корреспондент придает большое значение, то может быть и я добавлю от своих щедрот.

– У русских это называется'детишкам на молочишко'.-пробормотал Хансен, выглядевший несколько озадаченным.

– Что? Ах, детишкам... Речь идет о передаче мне подробного отчета перечня о тех работах, что производятся ныне в порт-артурских артиллерийских мастерских.

– На мой взгляд, ваши хлопоты, и хлопоты вашего корреспондента преждевременны. Информация, которую я, вероятно, мог бы вам представить, не будет иметь реальной ценности...там все в стадии согласования и утрясания. Решается вопрос относительно кредитов... Бюрократия русская неискоренима.

– По этой причине мой корреспондент предпочитает именно сейчас иметь конфиденциальную информацию. В любом важном деле иногда достаточно своевременной информации, чтобы придумать более конкурентоспособную комбинацию и раздавить всех других конкурентов.

– Коли вы так настаиваете, я сделаю все, что будет в моих силах, - заверил Хансен.
– Однако пока не делите шкуру неубитого медведя!

Передайте мне, пожалуйста, документы.- сказал Доггерарди.- А вот деньги.

Он вынул из внутреннего кармана своего твидового пальто толстый коричневый конверт и быстро сунул его в руку Хансену. В обмен тот передал ему несколько сложенных вчетверо листков, которые Доггерарди тотчас же сунул во внутренний карман. Затем он засунул руки в левый карман своего твидового пальто - элегантного пальто с росчерком лондонского портного на серо-черной нашивке, вынул из него визитную карточку.

– Вот, держите, - сказал Доггерарди.
– Я отметил здесь пять вопросов, по которым мой корреспондент желает получить уточнения из достоверных источников.

Хансен взял карточку и сунул ее в карман. Доггерарди продолжал:

– Если с вашей стороны не будет возражений, то встретимся через две недели на этом же месте в это же самое время.

16 января 1934 года.

Харбин.

Генерал Чечель 'квартировался' в небольшом уютном двухэтажном домике, возле знаменитого салона художественной фотографии 'Лифшица Я.М.', за громадой магазина 'Кунст и Альберс', на углу Китайской и Биржевой улиц, практически в центре Харбина, в районе Пристань, чуть в стороне от ажурных Московских рядов, украшенных главками и шпилями.

Харбинский район Пристань, развивавшийся исключительно благодаря частной инициативе и без всяких строительных планов, возник естественным, самобытным путем - из первых поселков русских и китайских рабочих. Поэтому и застраивалась Пристань очень своеобразно: здесь каменные двух- и трехэтажные дома разбогатевших предпринимателей соседствовали с деревянными избами и глиняными фанзами. А улица так осталась на карте города, и русские дали ей название - Китайская.

Главная улица Пристани - Китайская, на ней расположен ряд солидно построенных каменных домов, нижний этаж которых представлял собою сплошную цепь красивых магазинных выставок - витрин. Особенно выделялись громадный универсальный магазин Мацуура, отель 'Модерн' и торговый дом 'Чурин и Ко'.

История возникновения этой улицы - один из ярких примеров самоуправства жителей Пристани. Осенью 1898 г. группы китайцев и маньжур самовольно распланировали эту часть Пристани и произвели разметку участков колышками. Контроля за самостроем на свободных территориях в то время не было, так эта улица и осталась на карте города, и русские дали ей название - Китайская.

Упираясь в набережную реки Сунгари, улица заканчивается просторной площадью. Почти на всем протяжении она была вымощена гранитной брусчаткой. Работы эти были выполнены в 1924 году, и за десять лет плитка ни разу не менялась.

Вдоль улицы от набережной по левую руку, на весь первый квартал, до улицы Полицейской, протянулось симпатичное здание комфортабельной гостиницы 'Глория', а справа- магазины, кафе, ресторанчики и торговые лавки. За оживленным перекрестком (пересечение с улицей Полицейской), начиналась наиболее привлекательная, фешенебельная, нарядная и обустроенная часть улицы. Здесь располагались банковские учреждения, гостиницы, универсальные магазины, рестораны. Архитектура улицы была настолько европейской, что порой напоминала Кузнецкий Мост в Москве или столичный Невский проспект в уменьшенном варианте - кирпичная вычурность фасадов с куполами завершия, с 'маркизами' полотняными - над стеклом витрин, солидность 'торговых домов и Ко' во всем национальном многообразии (от Петрова до Цхомелидзе-Митатадзе и Ипсиланти), и, конечно, кругло цокающая булыжная мостовая. И если бы не обилие вывесок на улицах и реклам с иероглифами на зданиях, да китайцев на улицах, то могло бы составиться полное ощущение, будто находишься в каком-то городе старой матушки - Европы. Китайская улица оказалась символом одной из основных ипостасей города - торговой...

Здесь можно было купить любой товар, не только ширпотреб из Парижа и Токио, не только русский текстиль, американскую обувь, немецкие скобяные изделия, но и редчайший китайский антиквариат, и старообрядческие образа, и ювелирные изделия работы русских, китайских и японских мастеров. И реклама, реклама - кричащая, зазывающая...Никак и никуда без торговой рекламы, этой пестрой листвы на ветке русского дерева - Харбине! Безусловно, она была не только важной составляющей любого торгового дела, но и вносила свой русский колорит во внешний облик всего города, в ней чувствовалось сильное влияние 'языка воздействия' западных образцов - стремление энергично повлиять на покупателя, завоевать его... :