Домов становилось всё меньше, расстояние между ними всё больше, и обширная равнинная местность казалась заброшенной. Если ей каким-то образом удастся ускользнуть от него, то некуда будет идти, негде спрятаться. Зачем он везёт её в эту глушь?

Глупый вопрос. Теперь их с сестрой можно пустить в расход. Така везёт её куда-то, где сможет убить, где никто не услышит её криков, где легко избавиться от тела…

– Перестань.

От испуга Саммер даже посмотрела на него. Така же не сводил глаз с почти пустой дороги.

– Что?

– Хватит думать о смерти. Мне больше нравилось, когда ты думала о сексе.

Саммер не стала спрашивать, откуда он знает её мысли. Она долго и упорно работала над умением скрывать чувства: слишком опасно показывать ранимость, когда у тебя мать вроде Лианны. Но у Таки, казалось, была способность видеть её насквозь. И способность эта появилась у него даже прежде, чем он познал её тело.

– Почему твои симпатии и антипатии должны иметь для меня хоть какое-то значение? И не нужно говорить, что ты – единственный, кто стоит между мной и Сиросамой. Сейчас я приветствовала бы его с распростёртыми объятьями.

– Не сомневаюсь. Но это стало бы ошибкой.

– Ах, я забыла! Ты же намного добрее его.

– Доброта тут ни при чём.

– Я заметила.

Така почти незаметно сбросил скорость и свернул на грунтовую дорогу. «Я труп», – подумала Саммер. Если она выпрыгнет из машины, то умрёт, избавив его от необходимости убивать её самому. Но она не особо хотела упрощать ему задачу, и если Така сможет, глядя в глаза, выдавить из неё жизнь, то Саммер вернётся из мира ушедших, чтобы преследовать его.

– И как ты планируешь это сделать?

– Сделать что? – Така почти не обращал на неё внимания, сосредоточившись на пустынном пейзаже.

– Убить меня. Я никогда не видела, как ты убиваешь, только была свидетельницей последствий. Задушишь меня? Сломаешь шею? Заколешь?

Смотреть на него, чтобы оценить реакцию, было ошибкой. Их взгляды встретились, и слабая улыбка появилась на губах Таки. Красивых губах. По которым хотелось ударить палкой потолще!

– Наверное, порежу на мелкие кусочки, сварю и съем.

– Очень смешно. Так ты не собираешься меня убивать?

Така отвёл глаза.

– Если это будет в моей власти, то нет. Но только если не станешь сильно мне надоедать.

– Раз ты везёшь меня непонятно куда не чтобы убить, то зачем мы здесь?

– На что тебе глаза, Саммер?

Ей не нравилось, когда Така называл её по имени, но ответ «для тебя я доктор Хоторн» будет словно взят из комедии братьев Марксов[1]. Така притормозил, и Саммер, оглядевшись, поняла, что представляло собой огромное и пустое поле. Аэродром. За обветшалой металлической постройкой было несколько маленьких самолётов.

– Я в самолёт не сяду, – сдавленно предупредила Саммер.

– Боишься летать?

Она боялась, но не собиралась признаваться.

– Я не оставлю сестру. Никуда не полечу, пока не буду уверена, что она в безопасности.

– Ты будешь делать, что я скажу. – Он подъехал к лачуге и заглушил двигатель.

– Сначала тебе придётся меня убить.

Така вздохнул, и на долю секунды Саммер поверила, что он так и сделает.

– О твоей сестре позаботятся, – наконец сказал он.

– Кто? Сиросама? Я так не думаю.

– Её вытащит мой коллега. Тебе не нужно беспокоиться.

– Коллега? Один из якудза с лёгкостью проникнет туда и заберёт её?

– Ты забываешь, что «Братство торжества истины» начало деятельность в Японии и почти треть его членов во всём мире – японцы. У них не возникнет сложностей слиться с братьями.

– Пока не видно их татуировок.

– Достаточно большая часть братьев – преступники из разных стран. Японским бандитом их не удивишь. А сейчас перестань со мной спорить. Ты ещё жива, твоя сестра тоже. С ней всё будет в порядке.

– Так почему ты не сказал мне об этом раньше? Со мной было бы меньше неприятностей.

– Ты и неприятности – это синонимы, – устало заметил Така, расстёгивая ремень безопасности. – Вылезай из машины. Попытаешься сбежать – пристрелю.

– У тебя нет при себе пистолета.

– Есть, – возразил он. – И я без колебаний использую его.

В этом Саммер не сомневалась ни на минуту.

Джилли Ловиц оказалась особенно трудным учеником. Она отказывалась пить святую воду, которую ей приносили; ей как-то удавалось закрывать разум для Святого Слова, что звучало в её пустой комнатушке. На него работали, его пути следовали некоторые из самых одарённых молодых учёных в мире: химики, эксперты по взрывчатым веществам, врачи, инженеры, а ещё враждебно настроенная молодёжь, жившая на улицах. Сиросама предложил им всем путь к спасению, и они с радостью приняли его. Однако Джилли Ловиц сопротивлялась.