В наступившей тишине министр ждал, затаив дыхания, веселого смеха советника. Но Самаах не шутил.

– Что ж, - тяжело молвил советник, - как нелегко это говорить, но здесь наши пути расходятся. Не думал, что когда-нибудь этот день настанет... Полагаю, с этого момента мы враги. Хех, ну кто бы мог предположить... Что ж, если твое решение окончательно, я вынужден констатировать, что с сегодняшнего дня мы по разные стороны баррикад. Я никогда не жалел и не жалею о своем выборе, Амааль, ноесли ты вздумаешь преградить мой путь, я буду вынужден действовать жестко. Поставив на кон свое будущее и жизнь Рагона, любого, кто окажет сопротивление, буду рассматривать как противника. Но ведь и ты сделаешь так же?..

Они вернулись во дворец к моменту вручения подарков. Ярко-синие, зеленые и розовые юбки обвились вокруг стройных ножек танцовщиц в последний раз, место перед троном освободилось, и знать один за другим принялась вручать подарки. Со смешанными чувствами министр наблюдал, с какой радостью Его Высочество принимает златоглавого апари в серебряной клетке, эфирные масла в невысоких кувшинчиках, украшенные драгоценными камнями песочные часы, резные шахматные фигурки - все те бесполезные вещи, признанные украсить досуг праздного правителя. Чуть больше года назад на этом же самом месте принцу Раймонду вручались совсем другие подарки. Когда с учтивой речью первый советник Самаах преподнес принцу вышитый сине-золотыми нитями кафтан, до министра дошло - вот он, момент, который окончательно возведет между ними стену.

– Это - знак уважения одного моего старого знакомого, - негромко сказал советник, - пусть вас не смущает его непритязательный внешний вид, материя, из которой он сшит, считается лучшей в мире. Изначально он был предназначен Рагону, но, видимо, мой знакомый вообразил, что со времени последней встречи пятнадцать лет назадРагон не изменился вовсе. Так или иначе, ему этот костюм будет узковат, однако ж вам, уверен, он придется в пору. Не обессудьте за столь странный подарок - коль скоро дар этот есть знак уважения, негодно было бы ему пылиться в сундуке. Для моего же приятеля будет честью увидеть свой кафтан на такой знатной особе, как Ваше Величество.

Дарить принцу кафтан сына. Ноздри королевы гневно расширились, лицо короля бесстрастно. На остальных министр прочел интерес, осуждение, насмешку. Жест советника не остался незамеченным, подоплеку не уловил бы только слепой. Не замечая реакции Его Величества, принц с благодарной улыбкой принял дар и в самых учтивых выражениях поблагодарил советника.

– Подарок и впрямь необычен, но разве вашему сыну не будет обидно, что вещь, предназначенная ему, перейдет другому?

– О, - улыбнулся советник, - не волнуйтесь на этот счет, Ваше Высочество, для Рагона я уже подобрал кое-что, более соответствующее его размерам.

В первое мгновение Амаалю показалось, что он ослышался, но раздавшиеся среди почтенной публики шепотки говорили об обратном. Он посмотрел на советника. На долю секунды в ответном взгляде уловил тень сожаления, затем Самаах поклонился, и когда на его лицо снова упал свет, на нем уже была маска. Сохраняя почтительное выражение, первый советник вернулся на свое место. Из всех собравшихся на праздник один министр еще не успел поздравить наследника, однако он пребывал в растерянности. Шаг, который сделает сейчас, определит дальнейший путь, за который будет бороться. По одну сторону - верный друг и соратник, которому обязан всем, что имеет; по другую - неоперившийся юнец, которому волею судьбы суждено занять престол. Выбери одного - другой навеки станет врагом. Амааль еще раз взглянул на советника, ожидая, что тот поможет, снова поможет сделать выбор, но в этот раз Самаах предоставил его самому себе.

Министр вышел на площадку, когда на ней уже никого не оставалось. Слуг он отослал в последний момент, и теперь стоял с пустыми руками. В зале послышался заинтригованный шепот.

– Ваше Высочество, - поклонился Амааль, - позвольте поздравить Вас с этим великим днем и принести мои самые искренние пожелания удачи.

– Господин министр, для меня честь видеть вас на этом торжестве. Я рад, что вы смогли уделить время, чтобы прийти.

– Сказать по правде, мой подарок не более странен, чем дар господина советника. Подобно господину Самааху, я желаю засвидетельствовать свое к вам уважение, но и не только. В придачу к нему я дарю... свою преданность и обещание поддержать вас во всех начинаниях.

В зале никто не пошевелился, но всем своим существом министр осязал произошедший взрыв. Он только что открыто присягнул наследнику, которому бросил вызов первый советник.

ГЛАВА 2

– Мне тут "кумушки" на ушко нашептали, что ты с Хашимовой стайкой связался.

Карим подавился. Бабкины "кумушки" пострашнее царского осведомителя, от последнего можно хотя бы сбежать или отбрехаться, от "кумушек" же спасу не было. Даже чихнуть нельзя без того, чтоб не донесли.

Карим заулыбался:

– Ну что вы, бабушка, какой же Хашим? Какая же стайка? Чтобы я к бандитам примкнул? Не для того вы меня растили, ночами не спали, живота не жалели, чтобы я вам такой черной неблагодарностью отплатил. Каким же нехорошим надо быть человеком, чтобы попрать все ваши уроки и наставления? Не вы ли меня учили, что только честная жизнь, полная праведного труда и забот, достойна уважения? Что лишь она на старости лет приносит ощущение удовлетворения и покойства? Что кривая дорожка и легко заработанные туры приведут ни к чему иному, как к клетке и горьким раскаяниям о содеянных грехах? Что человек, преступивший указы, главные и второстепенные, ради собственной наживы, никогда не сможет в полной мере прочувствовать вкус вареной репы и щавеля? Не вы ли каждый вечер рассказывали о пытках и казнях злостных злодеев, ни разу не повторившись? Не вы ли раз и навсегда внушили отвращение моей нежной детской душе ко всякого рода негодяям и разбойникам? Как же можете вы даже помыслить о том, что я так легко забыл все ваши заветы? Что забыл ваш милый сердцу лик и бессердечно променял его на лицо Хашима? Что попрал ваши просьбы и переметнулся на сторону беспросветной тьмы?