– Светлана говорит, что эта штука может делать до двухсот пятидесяти!
– крикнула паладинка, - Опробуем?!

Чезаре посмотрел в сторону города, оценивая путь на предмет препятствий, способных внезапно вырасти перед ними... Но при этом шпион уже знал, что согласится. В конце концов, на саму эту затею с мотолетами он согласился не ради безопасного путешествия, а ради того, чтобы увидеть этот детский восторг на лице Марии.

Кивнув, Чезаре поднялся чуть повыше - и вдавил педаль газа.

Отделавшись от страшной камикошкопреподавательницы, Рю провел следующие полтора часа в обществе единственного человека в этой школе, чье присутствие и не пугало его, и не злило, и не выносило мозг. Хотя в последнее время он все чаще гнал от себя мысль, что именно этого человека он боялся и ненавидел даже сильнее, чем всех остальных. Не говоря уж о мозговыносе.

В общем, следующие полтора часа Рю в гордом одиночестве купался у пустынного берега в отдалении от мотеля. Ну, не совсем в гордом одиночестве: на берегу компанию ему составляли вездесущие панауанские крабы. Но против них зеленоволосый "самурай" ничего не имел.

Выбравшись на берег, юноша пришел к оптимистичному выводу, что жизнь не так уж плоха. Вот бы поселиться тут, вдали от людей. И пусть все желающие использовать "суперсолдата" в своих странных играх и вновь заставить его убивать провалятся в Ёми.

"И тогда некому будет спасти мир", - напомнил голос Ноэль в его голове.

Тенгу промолчал, но промолчал до того выразительно, что Рю сразу понял: не видать ему мирной жизни, как своих ушей. Даже если все они - Нарьяна, Мелисса, Чезаре, Хесус, Елена, Ноэль, - вдруг резко потеряют к нему интерес (а кое с кого сталось перетряхнуть весь архипелаг по песчинке в поисках интересующей вещи), самый опасный враг все равно внутри. От тенгу не спрятаться, и он рано или поздно уничтожит его.

Как-то раз, восполняя пробелы в своем образовании после поселения в ЗШН, Рю по незнанию наткнулся на одну книгу, заявленную как философский трактат. "Несчастья добродетели". Ее содержание идеалистичного юношу откровенно шокировало, и он зарекся навсегда иметь дело с французской литературой (развратники они и извращенцы, эти французы), но одна мысль прочно засела у него в голове. Добродетель беспомощна, но зло, хоть и выглядит торжествующим, в действительности стремится к саморазрушению. Добродетель пожирается злом, но зло... тоже пожирается злом. Как змея, кусающая свой собственный хвост.

Именно злом был Рю в собственных глазах. Злом не по собственному выбору: его сделали таким те, кто попытался с помощью сигмы изменить его мозг.

Собственные родители сделали из него воплощение того самого зла, с которым боролись.

От печальных рассуждений его оторвало бурчание в желудке, вкрадчиво напоминающее, что с утра он сразу был взят в оборот кошкоподобной ками и не успел позавтракать. Вот вам и еще один довод против того, чтобы остаться здесь. Конечно, со своей боевой программой зеленоволосый вполне мог выйти против практически любого зверя. Но все же охотник из него был аховый. А уж о том, чтобы потом освежевать жертву, не могло быть и речи: с этим скорее к Мелиссе.

В общем, "есть захочет - сам вернется".

Возвращаясь к мотелю, юноша вскоре заметил, что что-то не так. Слишком тихо. Никого не было. Ни студентов, ни преподавателей... Ни даже персонала отеля. Последнее было совсем странно.

Ученики еще могли разбежаться по экскурсиям (Рю даже на это рассчитывал), аспиранты с ними, доктора Кеншу наверняка ничто, кроме локального конца света, не заставит покинуть лаборатории, а Финелла где угодно найдет себе грязные интриги и шпионские игры... Но персонал отеля? Не растащили же их на эксперименты? Хотя с местных студентов сталось бы и не такое. Рю видел лишь меньшую часть их экспериментов, но того, что он видел, было достаточно, чтобы не предполагать ничего хорошего.

Надеясь, что внутри обнаружит кого-то, юноша взялся за ручку двери... И в этот момент чувство пустоты практически завопило о том, что он стоит в "полном" пространстве.

Взрывная волна оглушила его. Лишь в последний момент он успел выскочить из опасной зоны, - а мгновением позже рядом с тем местом, где он только что стоял, упала первая бомба. Вторая угодила прямо в крышу отеля, обрушивая перекрытия и превращая добротное здание в груду обломков. Третью самолет-этажерка, явно заставший Последнюю Войну (как пафосно называл отец событие, заставившее императора принять преступное решение об отказе от военных сил), сбросить не успел: Рю посмотрел на него как раз вовремя, чтобы увидеть, как пулеметный огонь подбивает крыло, и самолет, оставляя дымный след, планирует куда-то в джунгли.

А тем временем к Рю подбежала уже знакомая ему безопасница.

– Чего разлёгся?
– спросила Мелисса и "нежно", как она это сама называла, пнула лежащего японца под рёбра, - Раз ты тут один остался, значит, отдыхать не хочешь, а потому, срочно задание по физкультуре!

– Ау!
– возмутился зеленоволосый и кашлянул пару раз, так как до того не дышал, а теперь обнаружил себя уткнувшись лицом в землю, - Что еще?

Рю начал подниматься с земли, инстинктивно отряхиваясь. Мелисса на секунду прижала палец к уху.