Отец схватил Фаолана за руку и указал на лестницу, к которой уже направились Этайн и Гранния. Их ярко-золотистые волосы сверкали в солнечных лучах.

— Идем, сынок, сейчас не время спать на ходу. Мы когда-нибудь еще вернемся сюда и осмотрим все как следует.

Отец с сыном уже добрались до лестницы, когда фоморы проломили восстановленную стену и ворвались в помещение, заполнившееся пылью.

Кичаль торжествующе завыл.

— Теперь-то вы мне попались, Влас-с-с-с- стелины Ветра! — Он поднял свое короткое копье и направил его в сторону беглецов.

В этот момент семейство Властелинов было в противоположном конце помещения. Сьян схватил сына за воротник и поднял его вверх, он сделал это как раз вовремя — копье вонзилось в нижнюю ступень лестницы.

Поднявшись на балкон, Фаолан посмотрел вниз на суетившихся там шестерых змеелю- дей. В этот момент они мели хвостами из стороны в сторону по гладкому каменному полу. Фаолан толком не понимал выражения на их нечеловеческих мордах, но ему казалось, что твари улыбаются.

— Теперь-то вы мне попались, — снова провыл Кичаль, приближаясь к лестнице и доставая меч из заплечных ножен. Широкий, листообразный клинок меча размером был чуть ли не в человеческий рост.

— Как бы не так, презренный фомор! — закричал Сьян. — Ты забыл, что я настоящий Властелин Ветра!

Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, Сьян воздел руки над головой. Фаолан бросился на пол и прикрыл голову руками. Он прекрасно понял, что собирается сделать отец…

Дул холодный ветер, заставлявший глаза слезиться. Элисон повернулась к брату спиной, посмотрела на спокойные, отливавшие металлом волны Атлантического океана и с наслаждением глубоко вдохнула соленый морской воздух. «Как это странно: дальше, за океаном, уже Америка», — подумала девочка. Элисон и ее брат Кеннет были на острове Святого Майкла, который находится у юго-западного побережья Ирландии, неподалеку от гор Керри. Элисон снова повернулась к брату и сказала:

— Нужно спускаться, Кен. С моря поднимается туман.

— А сколько времени? — спросил он, ощупывая большим пальцем кончик ножа. Кажется, он затупился.

Кеннет сидел, привалившись к высокой каменной стене, и украдкой резал перочинным ножиком свои новые джинсы на длинные полосы.

Элли смахнула со лба прядь медно-рыжих волос и заученным движением поправила солнечные очки. Ей было четырнадцать, и ей нравилось считать себя более утонченной, чем ее брат, — она на год и месяц была старше него. И ее слегка задевало, когда их принимали за близнецов. Но ошибиться было нетрудно — оба были одного роста, и оба обладали огненно-рыжей шевелюрой и ярко-зелеными глазами.

Девочка поглядела на часы и пробормотала:

— Уже пять. Мы проторчали на этом забытом Богом острове еще полчаса.

Кен спрятал нож и поднялся, демонстрируя изуродованные джинсы. В прорезях виднелось незагорелое тело.

— Круто, правда? Как ты думаешь?

— Спроси лучше у папы с мамой! — вскинулась Элли. — Этим штанам нет еще и недели, их и купили из-за того, что ты изрезал старые!

— Они мне нравились. Я долго приводил их в такой вид. Все равно папа с мамой не замечают, во что я одет. Я могу одеться хоть в шутовской наряд, а они даже глазом не моргнут. — Кен потянулся и вдохнул ледяной воздух. — Идем вниз. Кажется, мы забрались слишком высоко.

— Шестьсот семьдесят ступеней, — с горечью сказала Элли. — И ради чего? Чтобы поглазеть на старые развалины? Зря мы сюда приперлись.

— А по-моему, здесь интересно, — возразил Кен, оглядываясь по сторонам. Они стояли посреди древней монастырской постройки.

— Может быть. В течение первого часа, — ответила Элли. — Но если ты видел одну каменную лачугу, можно считать, что видел их все.

— Но мы видели еще бакланов и топориков…

— Это были не топорики, — возразила Элли.

— А по-моему, топорики. В любом случае, мы разглядели их лучше, чем из лодки. Да и вообще, что толку глядеть из нее? — Мальчик покачал головой. — Нет, мне было интересно.

— И поэтому ты весь последний час ковырял свои штаны, — иронично и торжествующе сказала Элли, довольная тем, что последнее слово осталось за ней.

Брат и сестра были не слишком дружны даже в раннем детстве, а теперь, когда они учились в разных интернатах, у каждого появились собственные друзья и интересы. И в эти каникулы им совсем не хотелось отдыхать вместе. Они постоянно ссорились, доводя родителей до белого каления.

— Ладно-ладно. — Кен примирительно пожал плечами. — Мы все увидели за первый час и проторчали здесь слишком долго…

— Мы проторчали здесь весь день, — напомнила сестра. — Если даже лодка придет вовремя, до Найтстауна плыть еще два часа. До чего же ужасные каникулы!

— Ладно, только не грузи меня. Оставь свое мнение при себе, а если тебя так распирает, то скажи об этом маме с папой.

Элли отошла немного в сторону и, привалившись к каменной стене, стала глядеть вниз, на завесу тумана, скрывавшего плескавшиеся волны.