Календа немного опешила — совсем немного. Хэн был вынужден отдать ей должное. Обычно при одном упоминании о лапах вуки людей начинало трясти.

— В Кореллианском секторе что-то назревает, — сказала Календа. — Что-то крупное и очень нехорошее. Мы не знаем, что именно. Мы знаем только, что из полудюжины агентов, которых мы туда заслали, не вернулся ни один. Никто даже не доложил о прибытии.

Хэн поразился. Считалось, что в РУНР работают весьма и весьма профессиональные ребята. Эта организация являлась наследницей шпионских сетей Альянса времен войны с Империей. С теми, кто сумел убить или изловить агентов РУНР, следовало считаться.

— Это очень печально, — сказал Хэн. — Но при чем здесь я и моя семья?

— Мы хотим послать туда еше одну команду. И обеспечить им прикрытие. Этим прикрытием будете вы.

— Слушайте, Календа, или как там ваше настоящее имя. Если кореллиане такие параноики, как вы расписываете, они меня раскусят наперед. Я же не шпион, даже за любителя не сойду. Всякие там штучки-дрючки — это не для меня. Ваши файлы врут, если там этого не говорится.

— Напротив, там именно это и говорится, — сказала Календа. — Кстати, здесь файлы нам не понадобились, потому что все и так это знают. Кореллиане должны смотреть на вас во все глаза. Вы должны будете именно что вести себя подозрительно.

— Не понял.

— Мы хотим, чтобы вы вели себя как можно более подозрительно, — объяснила Календа. — Обращайте на себя внимание. Будьте на виду. Лезьте не в свое дело, задавайте неуместные вопросы. Давайте взятки не тем людям и не вовремя. Ведите себя, как бездарный любитель. Нужно, чтобы вы отвлекали их внимание на себя, пока мы будем внедрять настоящих агентов.

— Как насчет моей семьи? — спросил Хэн. — Моих детей?

— По правде говоря, у ваших деток и так неплохая репутация. Может, мы вообще вышли на вас именно из-за них. Мы полагаем, что они одни способны обеспечить противнику головную боль.

— Мои дети будут в безопасности? — повторил вопрос Хэн. — Мне как-то перехотелось везти их туда, раз все так плохо.

Календа заколебалась.

— Ситуация на Кореллии тревожная, это не вызывает сомнений. Однако, если мы правильно понимаем эту ситуацию, вы не подвергнете их дополнительному риску, если примете наше предложение. На Кореллии по-прежнему относятся с уважением к институту семьи. Вовлекать в свою вражду невинных родственников считается бесчестным. Вам это должно быть известно.

В ее голосе Хэн услышал нечто, заставившее его задуматься. Складывалось такое впечатление, что она говорит не просто о кореллианской традиции, а о чем-то куда более ему близком. Вот только он не понимал, о чем именно. Что, если РУНР знало о его прошлом что-то такое, чего он сам не знал? Хэн заглянул в эти непонятные глаза и решил, что ему не хочется ни о чем спрашивать.

— Если я правильно вас понял, — сказал он, — вы считаете, что эта моя работа не сделает Кореллию более опасной для моих детей. Так?

— Так, — подтвердила Календа.

Хэна это не удовлетворило. У него было ощущение, что это <так> — ответ правдивый, но не полный.

— Ну ладно, — сказал он. — Следующий вопрос я задаю как отец, как кореллианин, который считает, что вовлекать невинных бесчестно. Так будет опасно везти моих детей на Кореллию или нет?

Календа обвисла в кресле и тяжело вздохнула. Все ее напускное самодовольство будто испарилось, и Хэн теперь видел в ней лишь сомнение и неуверенность. Казалось, агент РУНР куда-то исчез и на его месте осталась простая женщина.

— Что ж, раз так, я не буду больше юлить. Во имя темных солнц, зачем вы об этом спросили?

— Скажу честно: я не знаю. Мы попросту не знаем, что там происходит, потому-то и хотим заслать туда агентов. Но ведь живут же дети на Кореллии, и что, им что-то угрожает? Так что же, Кореллия — более опасное место, чем Корускант? Скорее всего — да, хотя сейчас я мало что могу сказать. С другой стороны, путешествовать всегда опаснее, чем сидеть дома. Может, вам лучше вообще никуда не лететь. Если вы думаете только о том, как избежать риска, тогда спрячьте своих детей в какой-нибудь пещере. Для гарантии. Но неужели вам по душе такая жизнь?

Хэн посмотрел в эти странные глаза, которые, казалось, видят невидимое. В старые добрые бесшабашные дни он всегда, не задумываясь, летел навстречу самой страшной опасности. Однако рождение детей изменило сорвиголову. Хэн не просто боялся за своих отпрысков — нет, его осторожность этим не ограничивалась. Теперь он не хотел подвергать ненужной опасности и себя самого. Не то чтобы он боялся смерти, просто он понимал, что из-за него дети могут остаться без отца, и эту возможность нельзя было сбрасывать со счетов.