"Сколько бед можно было бы предотвратить, если вовремя поговорить с человеком, выслушать его, понять!
– думала Лиля, листая сборник.
– Надо дать книгу Нике!".

Ей попался рассказ о женщине, которая зашла в дорогой магазин, выбирая себе подарок к Рождеству, и разговорилась с продавщицей. При внешнем благополучии героиня чувствовала себя очень одинокой и неприкаянной в семье. В свое время она отказалась от высшего образования и профессии, чтобы посвятить себя любимому мужу и детям. А сейчас у мужа вечно нет времени для нее, им не о чем разговаривать, а у выросших детей - своя жизнь, и им тоже некогда доверительно поговорить с матерью. Муж дает жене деньги на покупку дорогих вещей и считает, что таким образом проявляет к ней внимание, а, оказывается, модная одежда и украшения не могут заменить того, что было между ними в первые годы брака и потерялось со временем... Купив в конце концов дорогую ночную рубашку, женщина внезапно возвращается в магазин и дарит ее продавщице: "Она мне все равно не подходит! Лучше я подарю ее вам!". Лиля хорошо понимала и героиню Хесслинда, и женщину с ночной рубашкой. Но сейчас ей было хорошо от того, что она одна в своем маленьком, но отдельном домике, а не в трехкомнатной квартире, где они жили впятером - родители, старший брат с молодой женой и она. А скоро в молодой семье появится двойня. Рита ездила на обследование в Питер, и снимок показал "королевскую парочку" - девочку и мальчика. Теперь у детей будет отдельная комната, пусть маленькая, с окном, выходящим на заводские корпуса, но им будет где играть, когда они подрастут. И Рита сможет хоть немного поспать по ночам. А Лиле очень хорошо читать вечерами на крыльце, слушать сверчков, которые очень рано появились в этом году, и наслаждаться ароматом сирени после дождя.

Лиля решила, что, когда приведет в порядок сад, обязательно посадит пару кустов у калитки.

Бабушка завещала дом Лиле еще лет десять назад. Она считала, что старший внук Антон, как мужчина, сам должен построить дом для своей семьи, как ее муж после войны. А Лиля - женщина, и ей нужно помочь. Бабушка надеялась, что с собственным домом внучка быстрее устроит личную жизнь. Но Лиля не спешила делать решающий шаг, она отдыхала после шумной "трешки", двора, где галдели дети, сигналили машины и дрались коты, и грохота литейного завода.

Ника тоже тянулась к тишине и полюбила выходные в "Мадриде" уже несколько лет назад. Раньше она снимала комнату на выходные у бойких хозяек в частном секторе, а сейчас ее приглашала к себе Лиля. Петербурженка Ника была сотрудницей редакции "Невского телескопа", много ездила в командировки, часто спала на ходу в междугороднем автобусе или на жесткой полке плацкартного вагона, а в Питере ее день начинался в 6 часов, под зуммер будильника. С "Парнаса" Ника мчалась на "Технологический Институт", чтобы в 08.45 уже занять место за рабочим столом и до планерки успеть повесить куртку в шкаф и включить чайник... Энергичная, трудолюбивая Ника была довольна такой жизнью. Ей нравилось быть в гуще событий, выдерживать большие нагрузки; Ника верила, что ее публикации и расследования помогут сделать мир лучше. Приехав к Лиле, она тут же валилась на кровать в горнице, поглаживая блестящие шары на спинке, и со словами: "Как же тут тихо! Здорово! Два дня можно никуда не спешить!", проваливалась в сон, а, проснувшись, притаскивала из "Полушки" или с рынка пакет продуктов и, колдуя на кухне, говорила: "С такими ценами жить можно! В Питере я на кофе за неделю больше трачу!".

Ника любила поговорить с Лилей о книгах, которые читала у нее в библиотеке; ей было интересно обменяться впечатлениями о прочитанном и даже поспорить. В отличие от местных подруг, она не считала Лилю зачитавшейся чудачкой не от мира сего, которой давно пора искать мужа, а не шелестеть в каждую свободную минуту книжными страницами. Напротив, Ника удивлялась: "Их послушаешь, и чувствуешь себя инопланетянкой. Как будто для девушки нет ничего важнее, чем выйти замуж после выпускного бала, а через год уже катить коляску!". "Да, в часе езды от Питера время идет иначе, - соглашалась Лиля, - меня тут считают малахольной!".

У Лили был диплом преподавателя искусствоведения, полученный десять лет назад в Петербурге. Но устроиться по специальности не удалось. "Место происки - Мариенбург? Машина есть? Нет? Вы же будете все время на работу опаздывать! А если на линии случится поломка, и электричка не придет? Ну-у-у... Мы вам перезвоним на следующей неделе!". "Мариенбург?! Но мы не предоставляем общежитие своим сотрудникам и не можем ждать, пока вы решите свои жилищные проблемы! Вы нам не подходите, до свидания!".

*

"Легче устроиться гастарбайтером, чем преподавателем искусствоведения, если у тебя нет гоордской прописки!" - подумала Лиля, вернувшись домой. Вопреки ожиданиям, она не вышла замуж за губастого Витальку, ухаживающего за ней еще со школьных лет, а поступила заочно в библиотечный техникум в Гатчине. В эти два года она подрабатывала кассиром во дворце, а потом начала работать в сельской библиотеке. Здесь Лиля много читала, стараясь, чтобы у них были все литературные новинки (а не только затрепанные любовные романы и "бестселлеры" начала 90-х) и свежая пресса. За восемь лет стараниями Лили библиотека стала популярной в поселке, и девушка искренне полюбила свою работу и читателей. Она хорошо понимала Нику и соглашалась с ней в том, что умение найти и занять свое место в жизни и заниматься любимым делом важнее, чем выскочить замуж, "как должно".

Мать Лили обожала фильм "Однажды, двадцать лет спустя", и считала, что семейное счастье для женщины - первостепенное дело, а героиня Натальи Гундаревой - достойный пример для подражания Лиле и Нике.

Однажды она пригласила подругу дочери в гости, купив в "Дикси" ее любимых фруктовых пирожков, и предложила посмотреть фильм на ДВД. "И что?
– спросила Ника после финальных титров.
– Этому мы должны следовать? Да героиня с 17 лет, считай, и не жила. Ни высшего образования, ни стажа, ни профессии, и даже вечернее платье извела на карнавальный костюм, который дочка только раз и наденет. А такие мужья, как у нее, остались только в старых фильмах! Современный мужчина скорее заскучает рядом с такой матреной, у которой все разговоры только о кашках, курточках, стуле и подгузниках и, как минимум, начнет раздражаться и орать, а то и вовсе смоется налево! Я таких случаев сколько угодно наблюдаю. И, хотя не оправдываю гулящих мужиков, все же считаю, что женщина не должна превращаться в халду! Самостоятельная, успешная девушка сейчас куда привлекательнее, чем "босая-беременная-на кухне". Мужчина дома хочет не только борща, чистых трусов и спокойного супружеского секса в темноте под одеялом после разговора о ботиночках, опрелостях и двойках, но и духовного единства, общности интеллектуальных ценностей... А о чем можно поговорить с бабой, которая с 17 лет закопалась в пеленки и ничего, кроме этого, не видела? С ней и поговорить не о чем, если вы не фанатеете от бесконечных обсуждений, как Ваня пописал и что Маня получила за сочинение. Это с телкой, которая пишет свой телефон на тротуаре, можно и не разговаривать, а супруги все-таки должны общаться!". "Что за рассуждения?
– охнула мать Лили.
– Вашему поколению совсем вывихнули мозги!". "Мы еще ничего, - ответила Лиля, - а вот те, кто родился после дефолта - те вообще прагматики с пеленок, вместо домоводства их учат, как в 17 лет заработать первый миллион!". "Ну, знаешь, - покачала головой женщина.
– С этой тенденцией ниспровергать и развенчивать то, что испокон веков считалось правильным, можно далеко зайти!". "Это лучше, чем стоять на месте", - парировала Ника. "Да, Ника, ты просто размазала мамин любимый фильм!" - сказала потом Лиля. "Да ну! Вечные ценности!
– Вероника ожесточенно приколачивала рейку к забору.
– Показали нам какую-то фефелу, плывущую по течению, и предлагают брать с нее пример: не учиться, не работать, не развиваться, а только плодиться и размножаться! Было бы чему подражать! Уж если на то пошло, лучше взять за образец некоторых моих сокурсниц! Одна девочка вышла замуж на первом курсе, за пять лет родила троих, получила красный диплом и сейчас ведет ток-шоу для матерей в прайм-тайм и неизменно входит в десятку самых красивых и стильных женщин на телевидении! Вот кому подражать надо!". Она так разгорячилась, что попала молотком по пальцу и сдавленно выругалась от боли. "Да ты и сама так считаешь, - продолжала она, окунув руку в кадку с дождевой водой, чтобы унять боль.
– Важно не быть как все, не как положено (кем, кстати, положено?!), а найти и занять свое место в жизни!".

Тут Лиля поняла, что ей нечего возразить Веронике; подруга часто оказывается права, хотя ее прямолинейность иногда может ошеломить.

*

Лиля стояла на узкой платформе, всматриваясь вдаль. Прохладный майский ветер теребил ее длинные русые волосы, стянутые в "хвост" на макушке, и задувал под узкий джинсовый костюм. Несколько женщин с торбами и ведрами ожидали электричку из Гатчины, чтобы продать в Питере первые плоды из своих садов и парников и закупить там необходимые вещи, которые не всегда можно найти в Мариенбурге. Соседи Лили, нестарые еще энергичные пенсионеры, державшие трех коров, везли в город бидоны с молоком и две крынки домашней сметаны.