Но все получилось совсем, совсем не так, как она планировала. ***

 В себя Алеся приходила несколько раз, каждый раз снова теряя сознание в завихрениях неимоверной боли. Когда она окончательно пришла в сознание, вроде бы ничего уже не болело. Медленно осознавая, что осталась жива, она не сразу открыла глаза. А потом уже попросту притворилась спящей, услышав голоса, мужской и женский. Разговор шел на каком-то странном языке, который она почему-то понимала.

 - Я требую, чтобы для цивилизации 3XD был заперт вход в Долину между Мирами, - холодно сказал мужчина рядом с Алесиной кроватью.

 - Ты слишком категоричен, Харрайн, - мягко ответила ему женщина.

 Алеся осторожно огляделась из-под длинных ресниц. Она лежала на мягком ложе в незнакомом помещении с арками, за которыми были видны увитые цветущими розами ажурные кованые решетки. От браслетов на ее руках отходили провода, наверняка, к медицинским приборам. Чтобы это точно увидеть, нужно было повернуть голову, Алеся не стала шевелиться. Женщиной с мягким голосом оказалась Хозяйка Долины. А вот стоящий к Алесе спиной мужчина, высокий, широкоплечий, с заколотыми в хвост двуцветными волосами, каштановыми с рыжими прядями, был ей незнаком.

 - Я категоричен? Я десять часов с небольшим перерывом участвовал в операции по спасению жизни молодой искалеченной Хозяйки. Зачем вы отдали эту девочку в Третий Мир?

 - Харрайн, ты даже и не догадываешься, в каком сложном положении мы были. Это решение приняла ее мать, а мы не стали вмешиваться, потому что Третий Мир - самый многолюдный из всех миров. Элинаре с ребенком было проще там затеряться.

 - А то, что ребенка там развратят, вас не беспокоило?

 - Харрайн Лэндигур!

 - А что я еще могу сказать, когда вижу несовершеннолетнюю девочку с ребенком во чреве?!
– голос он не повышал, но холода в его интонациях было столько, что Алеся невольно поежилась.
– Да и потом, я неплохо знаком с их искусством. В Третьем Мире место элиты общества, место тех, кому подражают, заняли те, кого в других мирах не пустили бы на порог приличного дома. Там богема вместо элиты. До последнего развращенный мир. С представителей 3XD в принципе невозможно взять клятву, потому что для них нет ничего святого. Матери убить своего еще даже не родившегося ребенка - нет проблем. Верность больному супругу - для них абсурд. Девственность - тот груз, от которого нужно избавиться как можно скорее. Ни совести, ни чести!

 - Харрайн, не мое дело - судить чужую нравственность, - по-прежнему мягко ответила Хозяйка.
– Возможно, ты прав, но вспомни, что в нашу долину попадают никак не члены правительства, а изгои Третьего Мира. Те, кто как раз не может жить по их правилам. И жестоко бы было закрыть для них вход сюда.

 - Да у них даже изгои заражены общей безнравственностью.

 - И это ты говоришь после десятичасовой, совместной с хирургами Третьего Мира, операции? Даже тяжелейший совместный труд по спасению человека не примирил тебя с тем миром? Харрайн, ты меня удивляешь.

 На несколько секунд повисло молчание.

 - Да, диагностическая аппаратура у них неплоха, - немного смягчившимся голосом ответил Харрайн.
– И, по крайней мере, остатков нравственности хватило, чтобы придержать языки в вашем присутствии, Хозяйка. На ваше счастье, вы не слышали, как выражаются хирурги Третьего Мира, когда их ничего не сдерживает, - и он продолжил прежним, властным, ледяным тоном.
– Вы меня не убедили. Как официальный представитель базового для Долины, Второго Мира, я требую запечатать вход в Долину между Мирами для цивилизации 3XD.

 - Я поняла тебя, Харрайн.

 От мысли о том, что вход в ее родной мир, а Третий Мир - это, судя по всему, Земля, будет закрыт, Алесе стало невероятно больно. Трудно сказать, за что или вопреки чему люди любят свою Родину. И почему им больно слушать, как ее поносят посторонние люди.

 Над головой больной девушки пронзительно-тревожно зазвенел какой-то сигнал. Харрайн мгновенно развернулся к ложу с пациенткой, пару секунд изучал показания приборов, высвечивающихся на экране над ее головой, затем осторожно сделал шаг к постели.

 - Разве юная Хозяйка понимает язык Долины?
– совсем другим, мягким голосом спросил он.

 - Она до пяти лет росла здесь.

 Алеся смотрела в лицо неторопливо приближающегося к ее ложу Харрайна не в силах отвести от него глаз. Совсем другим представлялся ей этот человек по его ледяному голосу. А он оказался молодым человеком с прямым, по-мужски массивным носом, с крупным ртом, с прямыми короткими темными бровями, у переносицы они были приподняты чуть вверх, причем одна бровь слегка выше другой. У него были темные, невероятно добрые глаза. Не слишком красивый, но очень обаятельный человек.