— А мы так и не успели познакомиться, — сказал Артур, протягивая руку. — Проходите, пожалуйста.

— Поговорить бы надо, — Никсов прошел в комнату..

— Конечно, поговорим. Выпьете что-нибудь? Кофе, чай? Могу коньяку плеснуть.

— Да нет. Какие там коньяки.? Вы мне стреляную гильзу отдайте! Как вам вообще пришло в голову увезти ее с собой?

Артур обалдело посмотрел на Никсова, потом как-то по-женски всплеснул руками.

— Я забыл про нее совершенно! Боже мой, куда я ее дел? Она была в кармане шортов.

Артур заметался по дому, потом бросился в ванную комнату. Если все это — притворство, то сыграно было на самом высоком уровне. Сейчас он скажет что-нибудь вроде, мол, была домработница и унесла шорты в химчистку, но что он непременно, всеобязательно вернет улику следствию…

Но нет. Через минуту Артур вернулся в комнату с шортами в руках, на глазах сыщика вытащил из кармана свернутую бумажную салфетку и извлек из нее гильзу.

— Вот ваше сокровище. Получайте. И умоляю, простите.

— Простить то я прощу, но вы мне объясните, почему вы так внезапно уехали? Я хотел с вами еще в деревне побеседовать. Теперь вот гоняйся за вами по городу.

— Ну, не мог я вас предупредить о своем отъезде. В тот момент вы беседовали с кем-то другим. Позвонили с работы. Там ЧП. Полетел компьютер. А в нем договора и бухгалтерские расчеты по предприятию «А» за четыре прошедших месяца. Требовалось мое присутствие.

— Насколько я понимаю, этим занимается бухгалтерия.

— Но я у них управляющий, и без моей записной книжки многие цифры просто невозможно восстановить. Сейчас мне предстоит работать днем и ночью.

— Все-то у вас какие-то ЧП, — ворчливо сказал Никсов. — А с Лидией у вас что произошло? Почему она вас оцарапала? Ведь так и было? Это Лидия вам лицо разукрасила?

— Да не соображала она ничего. Если у нее в отключке бывают проблески сознания, она очень агрессивна.

— Какие у вас отношения с Лидией?

— Вы хотите узнать, не любовница ли она мне? Нет, — Артур говорил очень спокойно и уверенно, вопросы сыщика его не обижали и не удивляли. — Просто мы не раз пили вместе, и я успел изучить ее повадки. Когда я притащил Лидию в дом, на ней была совершенно мокрая и грязная простыня. Избавить ее от этой гадости надо было? Я попробовал ее развернуть, а она и вцепилась в меня, как бешеная кошка. Я плюнул и ушел, зачем воевать с безумной бабой?

— Курить можно?

— Конечно. Вот пепельница.

Никсов с удовольствием затянулся сигаретой и пожалел, что не согласился на кофе. Глаза совершенно слипались. Но кофе мог задать разговору нежелательный, вежливо-задушевный тон. Эдакий Вась-Вась. А Артур должен чувствовать дистанцию и понимать, что Никсов «при исполнении».

— Теперь вспомним, что произошло вечером на террасе? Кто по-вашему мог стрелять в Льва Леонидовича?

— Этого я не знаю. И фантазировать на эту тему не буду. Мы не настолько близки с Левой, чтоб я знал его врагов.

— Вы были на террасе во время выстрела?

Артур вдруг рассмеялся, вольготно откинулся в кресле, вытянул ноги.

— Меня не было во время выстрела. Я не видел, как все произошло.

— И где вы были?

— Уходил в дом, чтобы позвонить жене в Турцию.

— А не поздновато ли для звонка?

— У нас — поздновато, а в Анталии — в самый раз. Да и дешевле, знаете. И потом, я же не мог предположить, что именно в этот отрезок времени кто-то будет стрелять в Леву. Я все-таки плесну нам коньяка.

— Не надо. Я за рулем.

— Как знаете, — Артур налил себе коньяку, погрел рюмку руками, сделал, смакуя, несколько глотков, а потом сказал насмешливо: — Вы что, подозреваете меня что-ли?

Только тут Никсов заметил, что Артур слегка косит. Правый глаз чуть-чуть съехал с оси, и это придало лицу удивленное и обиженное выражение.

— Это ваша жена? — Никсов указал на стоящую на полке фотографию.

— Да. Надя. А это — моя дочь.

Милые домашние лица… Миловидная, с бровями вразлет Надя в серебряной рамочке, у дочки рамочка из карельской березы. Девочке на вид лет шесть-семь, похожа на мать. Да и дом был уютный, не скажешь — богатый, во всяком случае, мебель в ближайшие десять лет не меняли. Но, видно, семье и со старой мебелью хорошо здесь живется.

Совсем некстати вспомнилась собственная дочь. Аленке уже двенадцать. Нет, одиннадцать, двенадцать будет в декабре. «Америка, разлучница, та-та, та-та… «Пошлейшая песня, но для тех, кто понимает, слезы высекает подлинные.

Пожалуй, на сегодня хватит. Только надо помнить, что в деревне есть реальный труп, и что он сверзился с крыши в ту самую ночь, когда туда приехал Артур. Но про это пока беседовать рано. А опять Никсов обругал себя за суетливость и непрофессионализм — чудовищный! Так, братишка, ты никогда сыщиком не станешь. Как он забыл взять у опера Зыкина фотографию трупа в фас и в профиль? Завтра же надо будет позвонить в Кашино. Пусть пришлют фотографию по e-mail. Но есть ли у них там интернет?