Оглянувшись назад на длинный строй воинов, он увидел, что почти все конные рыцари ускакали вперед, в то время как пешие солдаты, с трудом переставляя ноги, шли за ними, согнувшись под тяжестью своих мешков с вещами и держа перед собой копья, которые подрагивали у них в руках. За ними тащились измученные, оборванные пилигримы, без доспехов, с луками, копьями или простыми деревянными дубинками. Они собирались вознести в Дамаске молитвы Богу после победы христиан, но в случае необходимости были готовы сражаться. Джон посмотрел на солнце, грязно-коричневое в тучах пыли, которая, казалось, заполнила собой все – нос, глаза, рот, открыл мех для воды и обнаружил, что он опустел.

– Будь я проклят! – он сплюнул и увидел, что слюна у него тоже стала коричневой.

– Не останавливайся, сакс! – крикнул проскакавший мимо Рейнальд. – Мы скоро будем на месте.

– Тебе хорошо говорить, – едва слышно пробормотал Джон и надел на плечи мешок.

Он так смертельно устал, что шел, опустив голову, глядя в выжженную, каменистую землю под ногами. Он сосредоточился на том, чтобы переставлять ноги, и не сразу заметил, что оказался на ровной площадке. Когда же поднял голову, то увидел, что стоит на вершине длинной гряды, откуда открывается вид на раскинувшийся внизу Дамаск, сад Сирии. Темно-коричневая стена окружала лабиринт из узких улочек, которые вились между прямоугольными домами кремово-белого и светло-коричневого цвета. В центре города над всеми остальными строениями возвышался купол гигантской мечети. За стенами, снаружи, раскинулись ярко-зеленые сады, а над могучими, с густой листвой деревьями проходили древнеримские акведуки. Сады тянулись от стен города до гряды, где стоял Джон.

Сияющая зелень садов резко контрастировала с потрескавшейся сухой землей, по которой прошли крестоносцы и которая снова появлялась за дальней частью города. Тонкий ручеек бежал по выжженной равнине, исчезал где-то за воротами и появлялся снова к югу от садов. Джон облизнул потрескавшиеся губы, ему казалось, что он ощущает на них вкус холодной воды.

Он с удвоенной силой зашагал вперед, туда, где армия крестоносцев строилась на равнине перед садом. Там он обнаружил дюжину человек из своего отряда, которые сидели на шлемах около узкой тропинки, ведущей в сады. Всех покрывал толстый слой пыли, одни свесили головы между колен, другие отсутствующим взглядом смотрели куда-то в пространство. Джон сбросил свой мешок, сел рядом с Кроликом, и тот сразу протянул ему мех с водой.

– Я сберег немного, – сказал он.

Джон взял мех, потряс его, почувствовал, как внутри плещется вода, и сделал глоток, совсем крошечный, только чтобы избавиться от пыли во рту.

– Господи, как же хорошо! – сказал он, отдавая мех Кролику.

Вскоре после того, как подошел последний солдат, к ним подъехал Рейнальд, и все начали медленно вставать, проклиная боль в ногах и спине.

– Вы молодцы, парни! – крикнул Рейнальд. – Дамаск уже почти у нас в руках. Короли решили, что мы должны через сады подойти к стенам города. Идите по этой тропинке, убивайте всех, кто попадется на пути. Встречаемся у реки на дальней стороне. Никаких задержек или остановок. Каждый, кто нарушит строй, чтобы захватить трофеи, будет высечен по приказу самого короля Людовика. Всем понятно? – Рейнальд наградил солдат суровым взглядом. – Эрнаут, ты поведешь их за собой. Я последую за вами с остальными.

Рейнальд пришпорил коня и поскакал назад, в конец колонны.

– Так, все слышали! – крикнул Эрнаут, сидевший на лошади. – Вперед! Чем быстрее мы доберемся до реки, тем лучше.

Отряд выстроился в колонну, и Джон с Кроликом оказались впереди, сразу за Одноглазым и старым крестоносцем Тибо. Они зашагали по узкой тропе между земляными стенами, доходившими до плеч и почти неразличимыми под усыпанными грецкими орехами ветвями высоких деревьев. Они были невероятно густыми и отбрасывали на тропинку темные, подвижные тени, воздух пропитался пылью, поднятой множеством марширующих ног, смешанной с запахом спелых фруктов. Солдаты то и дело наступали на упавшие на землю орехи, и отряд окутывал их необыкновенный, сочный аромат.

Поглядывая за стену и между толстыми стволами деревьев, Джон видел грядки с зелеными овощами, виноградники со зреющим виноградом, высокие кокосовые пальмы, усыпанные плодами, и множество экзотических фруктов: ярко-желтых и зеленых, овальных, темно-красных и огненно-оранжевых. И темно-коричневые стручки, свисавшие со стеблей, точно сережки.

– Здесь, как в раю, – сказал Джон.

– И можешь не сомневаться, где-то прячется змея, готовая нанести удар, – проворчал Тибо.

В этот момент откуда-то слева послышался долгий стон боли, все замерли на месте, и Джон опустил руку на рукоять меча. В следующее мгновение тишину разорвало еще несколько криков и громкие голоса.

– Что это? – спросил Кролик, у которого начал подергиваться кончик носа.

– Не останавливаться! Бегом! – приказал Эрнаут из-за спины Джона.

Тибо и Одноглазый потрусили вперед, и Джон бросился за ними. Он слышал крики, раздававшиеся со всех сторон, но уже тише, стены вокруг становились все выше. Неожиданно тропа резко свернула вправо, и они оказались перед сложенной из бревен баррикадой высотой в пять футов, которая перекрывала тропу.

– Господи, что теперь-то делать? – недовольно сказал Эрнаут. – Давайте уберем это дерьмо!

Тибо и Одноглазый подставили плечи под одно из бревен, и Джон подошел им помочь. Они напряглись изо всех сил, но бревно не сдвинулось ни на дюйм.

– Проклятье, какое тяжелое, – выругался Одноглазый.

– Мы можем перебраться через верх, – предложил Джон, – и толкнуть бревна с другой стороны, а вы будете давить на них с этой.

– Давай! – приказал Эрнаут.

Джон сумел забраться на самый верх баррикады и спрыгнуть на другую сторону, Кролик, Тибо и Одноглазый последовали за ним. Они тут же подбежали к преграде и ухватились за одно из бревен.